мертвых! Василиса сейчас у моей бывшей жены в гостях!
Яга ее в самую чащу запрятала… Вот что за бабка, а? Свалила – и разбирайтесь сами! Ей врата доверили, а она…
Он провел рукой по лицу, сметая остатки былого спокойствия. Все его клятвы никогда больше не связываться с Мораной и не лезть в чужие чувства полетели к Лешему.
– Лихо! Мой плащ! И… – он поморщился, – на всякий случай, приготовь мой старый обручальный перстень. Мало ли что. Придется ехать вытаскивать Чудище из царства мертвых. Лучше бы из бара, честное Кощеево!
***
Кощей шагал по лесу так быстро, что Баюну приходилось периодически переходить на четвереньки, чтобы поспевать за его длинными ногами.
– Кощей! А как мы Василису искать будем? – задыхаясь, спросил кот. – Снова через избушку? Скажешь ей «повернись ко мне передом, а к Нави задом»? А сработает? Нам туда идти надо или она сама Василисушку вернет?
Кощей не оборачивался. Времени на задушевные беседы с котом не было.
– Нет. Не через избушку. Придется идти старым путем – через реку Смородину, по Калиновому мосту.
– Река Смородина? – испуганно пискнул Баюн. – Та самая, что границу между мирами стережет? А мост тот… Калиновый? Говорят, он…
– Говорят, он острый, как лезвие, и шаткий, как совесть у Енисея, – резко оборвал его Кощей. – Все как мы любим. Сделай одолжение, Барсик… или как там тебя – свали и не мешай. Сделай что-нибудь полезное – во что бы то ни стало свяжись с Ягой. Лети к ее блюдечку, найми почтовых голубей, в конце концов, нацарапай угольком на березе «SOS»! Скажи старой карге, что ее внучка по глупости полезла в пасть к Моране. Морана ревнива. И непредсказуема. Если Василису придется добывать с боем… помощь Яги мне не помешает.
С этими словами он остановился на опушке, где сказочный лес резко обрывался, упираясь не в поле или реку, а в густой, неподвижный туман. Воздух здесь был холодным и густым. Мертвым.
Кощей закрыл глаза. Он не произносил заклинаний, не чертил рун. Он просто сосредоточился, отбросив все – иронию, злость, усталость от вечности. И увидел.
Мрачная, черная вода, густая, как деготь, медленно катила свои волны. Это была река Смородина, пограничная река, разделяющая мир живых и мир мертвых. Вода в ней была не просто темной – она была бездонной, холодной и абсолютно безжизненной. Ни единой ряби, ни всплеска. По берегам росли чахлые, черные деревья с голыми, скрюченными ветвями.
А через реку был перекинут мост. Калинов мост, как его называли. Он был не из дерева и не из камня. Он был собран из тысяч и тысяч острых, как бритва, ветвей калины, переплетенных так тесно, что они образовывали узкую, зыбкую тропу. Каждая ветвь была усеяна ярко-алыми ягодами, которые алели, как капли свежей крови на лезвии ножа.
В ушах у Кощея прозвучал голос, холодный и чистый, голос Мораны.
«Уходи, если хочешь, Чернобог. Беги к своим смертным, к их коротким, суетливым жизням. Но помни: если вернешься, назад пути не будет. Хоть раз ступишь в мир Нави – останешься со мной навеки. Это мой закон. Наш закон».
