class="p">— Бей, — говорит Мика и я прикусываю губу, чтобы скрыть ухмылку. Он слишком самоуверенный, не умеет играть и заведомо слабее. Но, по крайней мере, он получает удовольствие.
Общая комната Империуса превратилась в игорный зал. Дейтра, Луциус, Мика и Нерис сейчас играют, и стопка оружия и денег на столе перед ними продолжает расти. По моим быстрым подсчетам, Луциус выиграет этот раунд, если только не поверит блефу Нерис.
Он изучает ее краем глаза. Но поскольку я вижу карты Луциуса, а Дейтра уже сбросила свои, я знаю, что Нерис нечем оправдать легкую ухмылку на ее лице.
— Сбрасываю, — говорит Луциус, и я качаю головой, откидываясь на спинку стула и продолжая точить один из своих кинжалов.
Его внезапное ругательство подсказывает, что они раскрыли свои карты.
Нерис издает радостный возглас и сметает все, что было на столе, к себе.
— А как насчет тебя, Арвелл? — спрашивает Мика, подмигивая. — Хочешь сыграть?
Он знает, что хочу. Несколько часов назад за ужином я загнала его в угол и заключила самую легкую сделку в своей жизни: он приглашает меня поиграть с Империусом, а я знакомлю его с Брионой — девушкой-гладиатором, с которой я разговаривала пару раз.
— Хм, — я притворяюсь незаинтересованной. — Давненько я не играла.
Мика пожимает плечами.
— Это просто для развлечения.
Он улыбается мне, и я поднимаюсь на ноги и направляясь к их углу, где диваны и стулья сдвинуты вокруг одного из круглых столов.
Я сажусь рядом с ним, морщась от боли, когда мои синяки дают о себе знать. Достаю из кармана кошелек, который сейчас тяжелее, чем когда-либо.
— Я в деле.
Дейтра закатывает глаза, явно недовольная моим участием, но молчит.
Нерис раздает карты, и я беру свои, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, пока изучаю расклад.
Мои карты могли быть хуже, но они определенно могли быть и лучше.
Я кладу монету на стол. Меня не интересуют монеты и оружие, которые другие добавляют в банк. Меня интересуют только услуги. И, согласно источнику Леона, они обычно добавляются в банк только через несколько часов, когда империумы начинают скучать и решают увеличить ставки.
В этом раунде они будут внимательно следить за мной, чтобы оценить мои навыки, а это значит, что я проиграю. Если я и научилась чему-то в картах — и в жизни — так это тому, что лучше быть недооцененным.
Я прикидываю расклады в уме, пока мы все открываем по карте. На мгновение я снова оказываюсь в Торне и наблюдаю, как на протяжении многих лет выигрываются и проигрываются сотни судеб.
Жизнь там была борьбой. Но в основном мои руки оставались чисты. Мои решения влияли только на меня и моих братьев.
— Арвелл? — Луциус кивает на мои карты, и тихо ругаюсь. Я сбилась со счета. К счастью, я и так планировала проиграть этот раунд.
— Скидываю.
Мика наконец-то выигрывает раунд, и я не могу не улыбнуться, глядя на его гордую улыбку.
Я кладу еще одну монету и разминаю шею, пока Нерис раздает карты для следующего круга.
Мир вокруг исчезает, и я сосредотачиваюсь только на счете, своих картах и наблюдении за остальными, чтобы уловить их микро-реакции.
Дверь открывается, и входит Тирнон, его широкие плечи почти касаются обеих сторон дверного проема. Его глаза встречаются с моими, он наклоняет голову набок, его губы трогает улыбка.
Прекрасно. Теперь выиграть будет еще сложнее.
С другой стороны, меня по-прежнему недооценивают. Если Тирнон захочет рассказать, насколько я хороша в этой игре, ему придется признаться, что именно он научил меня играть.
— Раздай мне карты, — говорит он, присаживаясь рядом с Нерис. Наклонившись, он проводит пальцем по голубой пасте в маленькой миске на столе и наносит ее под нос. Он морщится, когда «Завеса запаха» медленно начинает светиться, притупляя как его обоняние, так и остроту его вампирских инстинктов, которые в противном случае дали бы ему преимущество во время игры. Та же паста мерцает под носом Дейтры.
Это справедливо. В противном случае вампиры выигрывали бы все раздачи.
Я выигрываю раунд, но вынуждена сбросить карты в следующем.
Глаза Тирнона встречаются с моими, и я внезапно снова возвращаюсь в Торн. Он научил меня этой игре через несколько месяцев после того, как я перестала брать у него золото. После того, как я объявила нас друзьями.
Мы играли почти каждый день, используя для ставок все, что было под рукой: желуди, грецкие орехи, увядшие цветы. Спустя годы, когда мы стали любовниками, мы играли на… другие вещи. Взгляд Тирнона опускается на мои губы, и мои щеки вспыхивают.
О да. Он тоже помнит. Я судорожно втягиваю воздух и собираю свои карты.
Я давно подозревала, что Тирнон научил меня этой игре, чтобы помочь заработать золото, от которого я так сильно зависела. И это сработало. В течение многих лет я рассказывала ему о своих выигрышах при каждой встрече. От его гордого взгляда у меня в груди разливалось тепло, и мы заговорщицки улыбались друг другу.
Дверь снова открывается, и на этот раз я ругаюсь вслух. Нерис распахивает глаза, когда Роррик входит в комнату.
— Ах, — говорит он, когда его брат заметно напрягается. — Вот это уже похоже на… веселье.
Мой рот наполняется горечью.
— Неудивительно, что, увидев как другие веселятся, ты испытываешь потребность все испортить.
Мика вскакивает с места.
— Прости ее…
— Сядь. На. Место. — Роррик бросает взгляд на Мику, а затем снова смотрит на меня. — Осторожнее, новобранец. — Когда он смотрит на остальных, в его взгляде ясно читается угроза. Не я пострадаю от его гнева.
Тирнон бросает ему предупреждающий взгляд, который Роррик игнорирует, возвращая свое пристальное внимание ко мне.
Я оскаливаюсь в ответ.
— Единственное, что тебе доставляет удовольствие, — это убийство. Ах да, и разрушение человеческих жизней.
Я не знаю, почему мне так легко мысленно общаться с Рорриком — или почему я делаю это так инстинктивно. Может быть, потому что он был первым, с кем я когда-либо общалась телепатически. Может быть, поэтому установить связь с ним проще.
Он подмигивает мне и подходит, чтобы сесть рядом со своим братом. Он наклоняется над столом, окунает пальцы в «Завесу запаха» и проводит ими под своим носом.
— Убийства и разрушение жизней — не единственные вещи, которые доставляют мне удовольствие. — Его взгляд многозначительно опускается на мою шею, а затем задерживается на губах. — Может быть, ты узнаешь и о других вещах, которые меня развлекают, маленький кролик.
Я игнорирую это, возвращая свое внимание к картам. Я не знаю, что привело Роррика в
