такое хорошее настроение, но если он счастлив, то есть достаточно большая вероятность, что кто-то другой проклинает день своего рождения.
Единственный раз, когда я видела Роррика в этой части Лудуса, был день, когда зажила моя лодыжка — когда он почувствовал мою кровь и боль. Судя по тому, как Дейтра вытаращилась на Нерис и как та поджала губы в ответ — они тоже не привыкли видеть его здесь.
Тирнон прочищает горло, долго смотрит мне в глаза, и его пристальный взгляд — все, что мне нужно, чтобы взять себя в руки. Я не позволю его коварному брату вывести меня из себя.
Роррик вальяжно разваливается на стуле рядом с Тирноном, и я вдруг поражаюсь их сходству. Когда я танцевала с Рорриком на балу, у меня было болезненное ощущение, будто он мне знаком, и теперь, когда я знаю, что они братья, это кажется очевидным.
Тирнон поразительно привлекателен — той мужественной красотой и суровым обаянием, которые заставляет женщин оборачиваться. Если бы не его репутация Праймуса — и если бы его ямочка появлялась чуть чаще — он мог бы даже показаться… доступным.
Роррик так холодно красив, что кажется, будто к нему прикоснулись боги. Присутствие Тирнона заставляет тебя оглянуться, подойти на шаг ближе. Присутствие Роррика заставляет тебя застыть на месте, а затем медленно ползти к ближайшему выходу — и какая-то часть тебя хочет, чтобы он тебя заметил, даже когда инстинкты подсказывают бежать.
И все же, несмотря на их различия, я вижу сходство в широких скулах, жестких линиях бровей, изгибе нижних губ.
Это объясняет мою невольную тяну к Роррику и мою странную одержимость желанием понять, почему он такой, какой есть. Мои инстинкты просто кричали мне, что он связан с Тирноном.
— Арвелл? — Мое рассеянность дорого мне обходится, и Тирнон с ухмылкой выигрывает раунд. Я достаю из кошелька еще одну монету, и мои пальцы касаются золотой пуговицы, которую я нашла на своей подушке этим утром. Пуговица, которую он, должно быть, попросил оставить для меня одного из отмеченных сигилом. Я положила ее в кошелек для монет, чтобы сохранить, но это напоминание возвращает меня к сотням золотых пуговиц, которые падали в мою нетерпеливую ладонь, пока я наконец не приняла дружбу Тирнона.
Полный изумления взгляд, который он бросил на меня в тот день, стоил того. И все же… все это время он лгал мне о том, кто он такой.
Нет. Я должна сосредоточиться.
Я долго изучаю свои карты. А потом я наблюдаю за каждым из них из-под опущенных ресниц.
У Мики подрагивает мускул на челюсти, и я едва не качаю головой. У него неудачные карты, но он все равно упрямо остается в игре, отказываясь снова сбрасывать их.
Дейтра выплевывает проклятья и бросает свои карты на стол. Одна из них переворачивается, и я мысленно отмечаю, как Луциус сбрасывает одну из своих. Нерис добавляет монету, не отрывая взгляда от карт.
Но один из ее пальцев начинает медленно и ритмично постукивать по бедру.
Выражение лица Роррика по-прежнему холодно-нейтральное — на самом деле, я почти уверена, что он выглядел так же, когда планировал убийство.
Я перевожу взгляд на Тирнона. Он уже смотрит на меня, и я глубоко и медленно вздыхаю. Он знает мои сигналы. Так же, как я знаю его.
— Ах, какую ставку вы бы хотели сделать, ваше императорское высочество? — спрашивает Дейтра Роррика, слегка прищурившись.
— Хм. Я знаю, что вы любите делать ставки услугами. — Роррик достает кусок пергамента и странное перо, которого я никогда раньше не видела. Он прижимает его к предплечью, а затем выводит что-то на пергаменте чернилами алого цвета.
Мое сердце колотится в груди. Как бы меня ни возмущало присутствие Роррика, не могу отрицать, что рада его предложению повысить ставки.
Я прочищаю горло, изображая замешательство.
— Чем ограничиваются эти услуги?
Его глаза встречаются с моими.
— Я не стану убивать тех, чья смерть мне безразлична. Однако я готов смириться с небольшими неудобствами ради того, кому достанется моя услуга.
Я замечаю несколько задумчивых взглядов на другой стороне стола. Я не единственная, кто хотел бы получить услугу от сына императора.
— Чернила зачарованы, — говорит мне Тирнон. — Услуги не должны включать в себя ничего, что могло бы каким-либо образом угрожать безопасности проигравшего.
— Ну, — говорит Мика через мгновение. — Я в деле.
Нерис фыркает.
— Шокирующе.
Мика поднимает подбородок и делает знак Роррику, чтобы тот передал ему перо. Роррик морщится и протягивает его.
Один за другим мы записываем свои желания. Перо впивается в мою кожу и во рту появляется кислый привкус, когда я смотрю, как моя кровь складывается в слова на пергаменте. Но это именно то, чего я хотела. И теперь пришло время играть по-настоящему.
Как обычно, мы начинаем с золотых монет. Услуги используются для увеличения ставок. Я выигрываю раунд и получаю услугу от Дейтры, которая выглядит так, будто попробовала что-то горькое.
Я выигрываю и следующий раунд, зарабатывая услуги от Мики и Луциуса.
Мика бросает на меня насмешливый взгляд.
— Не может быть, чтобы тебе так везло.
— Это удача и логика, — бормочу я и беру свои карты. — Когда я жила в Торне, я часами играла в карты.
Спустя годы, когда я работала телохранителем, я наблюдала за каждой раздачей, пока молча стояла за спинами игроков и боролась с такой отупляющей скукой, что, если бы я не думала о своих братьях, я бы почти мечтала вернуться к волнению арены.
— Умей проигрывать, — говорит ему Нерис.
Тирнон подмигивает мне, и я прячу улыбку за картами. Я совсем не удивляюсь, когда он выигрывает следующую раздачу и зарабатывает услугу Роррика, который, в свою очередь, выигрывает следующую раздачу.
— Мой брат научил тебя играть, да? — В голосе Роррика слышится тихая насмешка.
Я напрягаюсь, игнорируя его.
Уголок его губ приподнимается, обнажая клык.
— Ты играешь точно так же, как он. Я знаю, потому что я тоже играл с ним.
Я не могу представить их детьми. Не могу представить, чтобы они вообще когда-либо играли вместе или хоть в чем-то сотрудничали.
— Я знаю, чего ты хочешь, — говорит Роррик, когда я не отвечаю. — Ты надеешься заключить сделку о вступлении в Империус.
Я вздрагиваю, сжимая карты в руке. Когда я встречаюсь с ним взглядом, в его глазах сталь.
— Когда ты проживешь такую жизнь, как я, ты поймешь, что большинство людей — и их мотивы — до смешного предсказуемы. Ты надеешься победить Тирнона. Я бы не рекомендовал использовать его благосклонность
