Эш когда-то добыл для дворца. То, чего в драконийском дворе не видели десятилетиями.
— Несчастный случай, — сказала она сухо. — Ты упал во время полёта. А Виверна… Отец сказал, вот почему женщинам не дозволено ездить верхом в этом королевстве.
Выдох Эша был резким; ярость закипела в жилах. Кулаки сжались, ногти впились в ладони. Конечно. Ещё один повод, чтобы унизить женщин.
Взгляд Алины стал настороженным. Она куснула губу, потом тихо спросила:
— Что именно случилось?
— Ведьмы напали на стену, — Эш облизнул пересохшие губы; каждое слово царапало горло. — Мы глупо думали, что их больше нет. Они… ужасно сильны, Алина. Я не видел ничего подобного.
Она напряглась, пальцы стиснули ткань платья.
— Мать была права.
— Что? — Эш нахмурился.
— Ничего, — слишком быстро покачала она головой, будто стирая мысль. Потом потянулась и сжала его ладонь. — Благодари Солнечного Бога, что Его свет обжёг тебя, но не убил.
— Я видел её, Алина. Среди них.
Реакция была мгновенной. Спрашивать не пришлось.
Воздух между ними стал острым, холодным.
Алина плюнула на пол из отполированного мрамора; ярость исказила её тонкие черты. Потом, спохватившись, быстро стёрла след носком туфли, пробормотав извинение.
— Ненавижу её.
— Это я виноват, — голос Эша сорвался. — То, что случилось с Мэл… Я был слишком з-занят, смот-ря на неё. Мог спасти Виверну.
— Нет, Эш. Ты ничего не мог сделать.
— Тебя там не было.
Алина вздрогнула, будто он ударил её.
— Нет, не была.
Эш закрыл глаза, вина стиснула грудь когтями.
— Прости.
Он хотел спросить о Мэл, знает ли кто-нибудь, что она сделала, чем стала, — но слова застряли. Вместо этого память кольнула другой картиной, тревожившей всё это время.
— Алина, ты знаешь Кейджа Блэкберна и Рен Уинтер?
— Не близко.
— С ними был кто-то ещё. Но это… нелогично.
— Кто?
— Наверное, померещилось, — он покачал головой. — Не важно. Но я к-клянусь, будто ведьма шла с ними.
Нос Алины сморщился.
— Глупости, Эш. Почему Кейдж Блэкберн и Рен Уинтер будут путешествовать с ведьмой? Вероятно, она нападала, а ты в хаосе перепутал.
Челюсть Эша оставалась напряжённой. Мысль не отпускала. Ведьма не билась против них. Она билась вместе с ними.
И он почти уверен — в небе было три валькирии.
Три.
Каждая несла кого-то.
Если не ведьму, то кого?
— Эш, тебе нужен отдых. Ты спал три дня. Надо вернуть силы.
И вдруг его осенило.
Дыхание застряло в груди.
Он понял, почему узнал ту ведьму.
Не потому что видел раньше.
Нет. Из-за другого — из-за черт лица, из-за того, как белые волосы блестели, как бронзовая кожа отливала золотом.
Потому что она была как…
— Адара, — имя сорвалось с его губ, тело застыло.
Алина резко обернулась, глаза сузились.
— Что?
Эш встретил её взгляд; лицо побледнело.
— Она была похожа на Адару. — Осознание ударило обоих одновременно.
Дыхание Алины перехватило, ужас проступил в её чертах.
Эш с трудом сглотнул, прошептал:
— Как будто они… сёстры.
Глава 40
В последнее время я узнала немало о валькириях. Их принцесса, как оказалось, вовсе не носит титул, монархии в их королевстве не существует. Они сами выбирают воина, что станет королевой, и спустя несколько лет остальные вновь решают, кто станет её преемницей. Они утверждают, что так исключают возможность коррумпированной власти, что каждая валькирия будет услышана.
Совет ведьм устроен похоже: его члены тоже когда-то избирались ведьмами и колдунами. Но за эти годы я видела, как он прогнил. Теперь преемников выбирают не народ, а сами сидящие в Совете — родня, сыновья, дочери вместо, возможно, куда более достойных. Да, требуется обучение, и Совет должен одобрить кандидатуру, но всё равно это кажется неправильным. Я войду в Совет не потому, что ведьмы моего королевства избрали меня, а потому что моя мать уже там. Да, я трудом заслужила место, но кто сказал, что другая не работала бы усерднее?
Я намерена попасть в Совет.
Чтобы разрушить его изнутри.
Табита Вистерия
— Я знала, что найду тебя здесь, — голос Хейвен раздался среди покачивающейся травы, тихий, но уверенный.
Мэл не повернулась сразу. Она стояла на коленях в тени своего одинокого дерева, ладони дрожали, в них вдавилась влажная земля — она только что закопала очередное подношение. Три дня. Три дня на коленях перед богами, в мольбе. Три дня шепча имя Никс в почву, будто сама земля могла сжалиться и вернуть ей украденное.
Однажды ночью она рухнула от усталости, свернувшись в траве, как увядающий цветок. А проснувшись, увидела Кая, сидящего рядом, молча охранявшего её сон и отгонявшего тьму.
Теперь она подняла голову, медленно, тяжело, словно из глубокого сна. Тело казалось пустым. Душа — ещё хуже.
Она повернулась, подтянув колени к груди, и прищурилась от солнца, очерчивающего лицо сестры золотом. Черты Хейвен были напряжённы, чёрные глаза полны той скорби, что только вывернийка могла понять по-настоящему.
Скорби от потери зверя. Части собственной души.
— Эш очнулся.
Дыхание Мэл остановилось.
— Он в порядке? — Сколько раз она сидела у его постели, наблюдая, ожидая, умоляя богов, чтобы он открыл глаза? Она приехала сюда, чтобы убить его, а теперь сама мысль о потере стала невыносима. — Я должна его увидеть. Немедленно.
Она вскочила слишком резко, но Хейвен поймала её за запястье, не давая уйти.
— Нам нужно поговорить, — мягко, но настойчиво сказала она. — Ты избегаешь нас.
— Нет. Я молилась и заботилась о муже.
Чёрные глаза Хейвен сузились.
— Мэл.
Мэл сглотнула. Она не хотела этого разговора. Попыталась пройти мимо, игнорируя звон в ушах, но…
— Ты прошла через Тень.
Мэл застыла.
Слова Хейвен ударили, как лезвие.
Она не двинулась. Чувствовала на себе тяжесть взгляда сестры, жар, поднимающийся к шее.
— Ты перенесла ведьм через поле силой мысли, Мэл.
— Кто тебе сказал?
Хейвен вздохнула.
— И правда хочешь хранить от меня тайны? Кай знает. Кейдж тоже.
— Значит, Кейдж рассказал.
— Неважно, кто рассказал. Важно то, что это была не ты.
Мэл медленно повернулась к сестре.
— Прости.
— Ты знала?
Тяжесть вопроса опустилась на грудь, как камень. Знала ли? Она всегда чувствовала — в ней есть нечто иное, спрятанное, тёмное, затаённое. Но использовать это? Управлять, как тогда, в бою?
— Да… нет, — Мэл провела рукой по спутанным волосам. — Я знала, что во мне есть сила, но… не насколько.
Хейвен резко вдохнула, подняла взгляд к небу, словно ища там терпения у богов.
— Зачем ты согласилась выйти за принца? — спросила наконец. Голос был тихим, но под ним звенела боль, глубокая, режущая сильнее любого клинка. — Ради объединения королевств? Или есть что-то, чего ты от меня не
