её бёдрам. Ему нужно было чувствовать её, убедиться, что она реальна.
Он приподнялся, не обращая внимания на боль в рёбрах, на всё, кроме женщины на его коленях. Мэл не остановила, не велела лечь. Напротив — провела пальцами по его золотым волосам, мягко, будто сама боялась, что он исчезнет.
Он мог бы сидеть так вечно.
Пусть рухнет весь мир — лишь бы она осталась, вот так, рядом.
— Ты красива, Мэл Блэ-кберн, — прошептал он, голос хрипел от желания.
Мэл улыбнулась, не отвечая. Её взгляд сказал всё. Пальцы скользнули по его коже — пламя и лёд в одном движении.
Он тонул в ней.
Она наклонилась, коснулась губами его губ — медленно, дразня, пока терпение не лопнуло. Он притянул её ближе, углубил поцелуй, теряя себя во вкусе, в её тепле, в том, как она таяла в его руках.
Тихий стон вырвался из её груди, пронзая его, как вспышка жара.
Он крепче обхватил её талию, прижимая к себе. Когда она двинулась, скользнула по нему, он едва не потерял рассудок.
— Сядь на меня, Мэл, — прошептал он у её губ.
Она сорвала с него штаны, бросила их куда-то прочь, будто само наличие ткани между ними оскорбляло богов. Низкий стон сорвался с его груди, когда она опустилась, впуская его в себя — тёплая, живая, сводящая с ума.
Эта женщина станет его погибелью.
И она знала это.
Её хищная, знающая улыбка изогнулась, когда она остановилась, не двигаясь, растягивая муку, заставляя его ждать.
— Прошу, — выдохнул он, пальцы вцепились в её бёдра.
— Повтори, Принц Огня, — прошептала она, прикусив его ухо.
— Я ранен, — хрипло рассмеялся он.
— Повтори.
— Сядь на меня, Мэл. Прошу.
Она поцеловала его медленно — лениво, мучительно, касаясь губ, линии челюсти, пульса на шее. И Эш понял: ради неё он бы пал на колени перед всеми Восьмью Королевствами. Ради неё он бы оставил всё.
Её движения стали ритмичными, плавными, разрушающими контроль. Молнии прошли по венам; челюсть Эша сжалась, пальцы вонзились в её бёдра, удерживая, пытаясь не сорваться.
Но Мэл была неумолима. Её движения ускорялись, резче, увереннее, как будто она завоёвывала его.
Из горла вырвался крик удовольствия, и он сломался.
Он сорвал с неё платье, желая чувствовать всё: кожу, тепло, дрожь. Руки скользили по ней, запоминая каждую линию, каждый вздох, каждое движение.
Её запах опьянял.
Её жар разрушал.
Он был с другими. Даже с Адарой — когда-то, в прошлой жизни. И верил, что ничего подобного не бывает.
Как же он ошибался.
Ничто не сравнится с Мэл Блэкберн, оседлавшей его, её чёрные волосы — вихрем, кожа светится на фоне его тела.
Она — хаос и божество в одном. Существо, вылепленное самим Богом Солнца из полуночи и пламени.
Её голос пленил его. Её аромат сводил с ума. Само её существование ставило его на колени.
Да, это было желание, но глубже, чем плоть, он знал: это нечто иное.
Всё началось, когда они сражались на Бое Чемпионов. Тогда семя проросло в нём — тихо, незаметно, пока теперь он не понял: жизни без неё он больше не представляет.
Он не мог представить себе мир, в котором её не было бы рядом.
Его жена.
Его Мэл.
И он проведёт остаток жизни, познавая её, разбирая на бесконечные грани, влюбляясь всё глубже с каждым днём.
Она сломалась в его объятиях, вскрик сорвался с её губ, тело дрожало, когда волны удовольствия прокатывались через неё. Он последовал за ней — в то же ослепительное небытие, дыхание вырвалось из груди.
Мэл обессиленно опустилась рядом, вся — пылающая, сияющая, глаза блестели от восторга.
Она положила голову ему на грудь, туда, где не болело, и он выдохнул, проводя пальцами по бесконечным чёрным прядям её волос.
— Прости, — прошептал он хрипло. — За Никс.
— И ты.
Эш замер.
Он хотел спросить её о ведьме, которую видел с Кейджем и Рен. О той, что была так похожа на Адару.
Но одно лишь имя — Адара — было, как яд, просачивающийся в этот миг. Он не мог осквернить им то, что между ними сейчас.
Не сейчас.
— Какова она была?
Тело Эша напряглось. Она читала его мысли? Или он произнёс это вслух, не осознав?
Или… что-то иное?
Он видел, на что она способна — её силу, её магию. Неужели она и вправду услышала его?
Он должен будет спросить. Скоро.
Прежде чем кто-нибудь в замке поймёт, кем она стала.
Прежде чем его мать или отец узнают.
Прежде чем весь мир осознает, какого чудовища они создали.
— Она была не настоящей, — выдохнул он, голос дрожал от тихой скорби. — Та деву-шка, в которую я влюбился, была иллюзией.
Адара разрушила его. После неё он поклялся больше никогда не любить.
Никому не позволять вцепиться в его душу. Не впускать никого, чтобы потом не быть разодранным изнутри.
Та любовь его уничтожила. Превратила всё внутри в гниль.
— Она единственная, кого ты когда-либо любил? — спросила Мэл.
Вопрос был прост. Без ревности — только любопытство.
Но в животе у Эша что-то болезненно сжалось.
Если солжёт — ранит её.
Если скажет правду…
Может быть, слишком рано.
Может, они ещё не готовы к весу этих слов.
Но, когда он заговорил, ответ сам сорвался с губ.
— Нет.
Он почувствовал, как её тело застыло рядом, дыхание задержалось.
Сердце гулко билось в груди, пока он ждал её реакции.
— С тех пор я полюбил другую, — выдохнул он едва слышно, но уверенно. — Я люблю другую.
Глава 41
Валькирии всегда были защитницами Восьми Королевств.
Но я знаю: в последние годы между ними и Советом растёт напряжение. Они не согласны с решениями, что Совет принимает, и я боюсь, наш союз может рухнуть. Валькирии присягнули защищать все королевства, но если сочтут, что одно ставит другое под угрозу, — их долг вмешаться.
Я лишь не уверена, на чьей стороне они будут, когда наш мир разорвётся надвое.
Табита Вистерия
Кай понятия не имел, как принцесса драконийцев нашла его. Их отъезд держали в секрете, но вот она шла прямо к нему, как гроза надвигается на равнину, глаза горят, будто способны поджечь вулканические пики. В нескольких шагах стояла Хейвен на вершине продуваемого холма, подзывая свою Виверна. На лице — сплетение спешки и сдержанности. Кай медленно выдохнул, готовясь: дорога домой обещала быть утомительной.
— Алина, я…
Пощёчина пришла быстро, с хлёстким звуком, отбросив его голову вбок. Первая реакция — усмехнуться. За что получил вторую.
— Ты
