бы, если бы они никогда не встретились. Но они встретились, и в каждом из них произошел миллион крошечных изменений, и Изи заслужила право знать, что он испытывает, а дальше уж решать ей.
Джо откашлялся:
– А еще – но это не должно никоим образом влиять на твой выбор – я по уши в тебя влюбился.
Просто поразительно, как легко удалось это сказать. Не нужно было мучиться, подыскивая правильные слова, или прятаться за цветистым фасадом стихотворных строк. Он просто был уверен в том, что произнес, как никогда прежде.
Лицо Изи вспыхнуло радостью. И тут же на смену радости пришло сомнение. Губы ее беззвучно шевельнулись.
– Но вы с Дианой… Это ведь предначертано судьбой.
– Может быть. Но знаешь что? Я сыт по горло этим «предначертано судьбой». Мы с тобой – полная противоположность всяким предначертаниям. Мы даже едва ли имеем право дышать в одно и то же время. Но вот мы стоим здесь. – Он гладил ее щеки, стараясь не винить судьбу за то, что она отвечает на его ласки. – Я понимаю, что веду себя как эгоист. Мол, я люблю тебя, поэтому откажись от своей мечты и оставайся со мной в средневековье, где на телефонах все еще настоящие кнопки и в интернет выходят только с компьютера.
Изи засмеялась, склонив голову набок. Он взял ее за подбородок и приподнял ей лицо, пока их взгляды не встретились.
– Но вот что неоспоримо: я не хочу, чтобы ты меня забыла.
– Я и не хочу тебя забывать. Хочу помнить все это. Как я упорно боролась за спасение мамы и у меня получилось. Как я устроила здесь свою жизнь. – Она безнадежно покачала головой. – Я не хочу, чтобы из реки выбрался кто-то другой. Хочу, чтобы это была я.
В сердце Джо затеплилась надежда.
– Так оставайся.
– Не могу.
Меньше всего Джо хотел услышать эти два слова. Земля ушла у него из-под ног.
– Ты говоришь одно, а чувствуешь совсем другое.
– Дело вовсе не в этом! Черт побери, да, я люблю тебя, люблю ужас как давно, но, Джо, там ведь остались все, кто мне близок, моя семья. Я не могу просто бросить их. – Изи закрыла лицо ладонями. – И остаться я не могу. И уйти тоже не могу.
– Послушай, – сказал Джо, при этом пытаясь до конца осмыслить ее слова: она сказала, что любит его. – Мы ведь так и не узнали, как работают путешествия во времени. Все это время мы просто надеялись, представляли желаемое. И единственный способ узнать правду – войти в кротовину. – Он протянул ей руку. – Вместе.
На лице Изи читался неподдельный ужас.
– А что, если там я забуду тебя? Или… если ты просто не сможешь попасть в будущее? Что, если возникнет какой-нибудь временной парадокс и ты просто исчезнешь?
Джо попытался понять, насколько серьезны будут последствия. Не станет знаменитого поэта Джозефа Грина. И вообще никакого Джозефа Грина не станет, он просто растворится, рука об руку с женщиной, которую любит.
Джо покачал головой:
– Мне все равно. Одну я тебя туда не отпущу.
Она издала странный звук, то ли взвизгнула, то ли ахнула. И прыгнула ему на шею.
Изи целовала его с горячей, едва сдерживаемой страстью, словно все это время ждала минуты, когда можно будет себя отпустить. Он отступил назад, прижался спиной к стене, ощущая на себе ее теплое, живое тело, их дыхание смешивалось. Он целовал ее, целовал и никак не мог насытиться. А в голове мелькала мысль: если так закончится его жизнь, то он, пожалуй, роптать не станет.
Они чуть отстранились, глядя один на другого так, словно целую жизнь могли бы вместить в один только миг. Потом взялись за руки, повернулись лицом к кротовой норе.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– И я люблю тебя, – откликнулась она, и вместе они шагнули в будущее.
Искрящийся свет и электрический гул. Вселенная вытянулась, задрожала, распалась на калейдоскопические кусочки. На мгновение Джо увидел портал таким, какой он был на самом деле, и разум его распахнулся, словно окно, в которое ворвался сильный ветер.
И вот Джо уже стоит по ту сторону, а охранное освещение заливает его статую.
Автор изобразил его в свободной рубашке и бриджах, словно не мог представить себе поэта в современной одежде. Поза была точно та, что показала Изи, вплоть до граничащий с высокомерием серьезности на безжизненном лице. Джо столько раз смотрел на статую Байрона, но не мог и представить, что когда-нибудь увидит самого себя, превращенного в символ бессмертного искусства. Как оказалось, от такого становится ужасно неуютно. Джо перевел глаза на другие экспонаты: панели с огромными, высотой в фут, надписями курсивом – цитатами из стихотворений, гигантские фотографии его самого и Дианы. Живая голограмма их поцелуя, один и тот же повторяющийся момент нежной ласки, снова и снова – это выглядело жутковато.
– Ты ничего не говорила про голограмму, – пробормотал он, обращаясь к Изи. А потом вспомнил, что они теперь по другую сторону портала и рядом, возможно, уже не его Изи.
Джо в ужасе развернулся к ней. Она стояла рядом в том же платье и с незабудками в волосах. Но лицо было озадаченное и даже растерянное, словно она не понимала, что происходит.
– Изи, – сказал Джо.
Она смотрела на него стеклянными глазами. Сердце его замерло. Он не знал, что сказать, как спросить.
– Ты как… ты что…
– Нет, я нисколько не изменилась, – покачала головой она.
Прежде чем Джо осознал всю глубину своего облегчения, она обвела рукой выставку:
– Как и все остальное. Ты все-таки будешь с Дианой. Все, что ты сейчас говорил, ничего не изменило. – В ее глазах блестели яростные слезы. – Значит, ты с самого начала был прав. Все изменения, которые, как нам кажется, мы внесли, не имеют никакого значения. Что бы мы ни делали, все остается на своих местах.
– Нет, быть не может! – в сердцах воскликнул он и ткнул пальцем в сторону статуи. – Не собираюсь превращаться в этого придурка…
Слова застряли у Джо в горле. Он подошел ближе. На правой голени поэта был шрам – тонкий, но явственно различимый.
Изи проследила за его взглядом, потом присела у левой ноги Джо. Под подолом килта виднелся его собственный свежий шрам – зеркальное отражение того, что у статуи.
Они переглянулись. Молча прошлись по выставке. Все тут было знакомо, словно тысячу раз пересказанная история: цитаты из стихотворений, вошедших в сборник «Предначертано судьбой», фотография Джо с Дианой в день их знакомства, глаза, угол наклона
