Мои мысли устремляются к Дариусу, к его неизгладимому отпечатку от нашего поцелуя. Это не то же самое.
Одна рука опускается с моей спины на бедро, прежде чем он шепчет: "А как же наша резьба?"
Реальность быстро пронзает меня, и голос Дариуса, глубокий, раздражающий, манящий, просачивается в мое сознание.
Одним из их самых больших желаний было объединиться и танцевать среди звезд.
Мои глаза распахиваются, и я поворачиваю голову, когда нижняя губа Лоркана касается моей шеи.
"Ибо нет любви более общей, чем луна и солнце", — говорю я себе, сдвинув брови, пока Лоркан продолжает. Я сжимаю руки и качаю головой: "Лоркан, прекрати".
Его рука тянет меня ближе, и я повторяю это снова и снова, пока не нажимаю с достаточной силой и не кричу: "Стоп!".
Он отшатывается назад, задыхаясь, и шок застилает его лицо: "Нара, я…"
"Ты не можешь рассчитывать на то, что поцелуешь меня и будешь думать, что все в порядке", — говорю я, чувствуя себя маленькой. Сейчас ничего не в порядке: испытания, Дарий в подземельях, Фрея — полуведьма. Потирая руку, я вздохнула: "Мне нужно пойти проверить Фрею".
Он пытается что-то сказать, но я прерываю его: "Поговорим позже". Не дожидаясь его ответа, я мчусь мимо него к выходу в поисках Фреи, Линка и Райдана.
Позже действительно пришло время, но я сосредоточилась на Фрее. Она не хотела говорить об этом, вместо этого она ушла тренироваться. Она ожидала, что Райдан, Линк и я уйдем, но мы не ушли, я пошла и взяла флетчер, а Райдан принес мечи, и мы вчетвером тренировались в тишине, поддерживая ее во всем.
"Кажется, я понял", — тихо сказал Райдан, когда я подвела его и Линка к двери моей комнаты. Фрея уснула рано, но мы оставались с ней до сих пор.
Я скрещиваю руки на груди, а он продолжает: "Почему ты освободила существ… осталась с Золотым Вором".
Мои плечи расправляются, но руки остаются на месте, я не знаю, что на это ответить. Я и сама не знаю, что ответить, а ведь мне еще предстоит объяснить все Райдану и Линку. Но в связи со всем происходящим это достаточно сложно.
"Я думал, что стать венатором — это то, что мне нужно, чтобы защитить Эмбервелл, но…" Он делает паузу, бросая взгляд на Линка, и тот кивает ему: "Оказалось, что они не защищают, а разрушают королевство".
Мне становится тесно в горле от его слов, от их утешительных выражений. Они понимают, они на моей стороне. Я обнимаю их обоих и улыбаюсь.
"Линк, не двигайся, она может сломать нам руки", — шепчет Райдан, и я отступаю назад, отдергивая руку: " Такая злобная, Амброуз", — поддразнивает он, и я полусмеюсь, качая головой.
"Итак, — протягивает Линк, заглядывая мне через плечо: "Фрея — полуведьма".
Я оглядываюсь назад: локоны Фрейи закрывают половину лица, а ресницы мерцают при каждом вздохе: "Наверное, да". Я не совсем уверена, что она сама думает об этом, но я знаю, что когда она будет готова поговорить об этом, я буду рядом.
Линк упоминает, что мне нужен отдых, и он, и Райдан соглашаются покинуть наши покои. Пожелав им спокойной ночи, я закрываю дверь и делаю глубокий вдох, прислонившись к ней затылком.
Единственный источник света — луна, пробивающаяся сквозь открытое окно нашей комнаты, она рассыпается по кроватям и комоду.
Ты разберешься со всем этим, ты разберешься со всем этим.
Сидя на краю кровати, я сосредоточенно смотрю на полумесяц в своей руке. Наступил новый день, а значит, еще одна бессонная ночь. По крайней мере, Фрея проснулась в хорошем настроении, сосредоточившись на новых увлечениях, которые она хотела бы попробовать, пока она заплетает несколько тонких прядей моих волос спереди, а остальные лежат свободно.
Тем временем я не переставала думать о Лоркане. Не была ли я слишком строга вчера? Я не пошла поговорить с ним, когда обещала, отчасти потому, что не знала, что из этого получится.
Разочарованный вздох вырывается из меня, когда Фрея выходит из ванной комнаты, облаченная в доспехи венатора, прежде чем дверь с грохотом ударяется о стены.
Линк, практически задыхаясь, протягивает руку к двери, смотрит на меня, потом на Фрею.
Встревоженная, я встаю: "Линк, что случилось?"
Широкие голубые глаза смотрят на меня: "Ты должна пойти со мной".
" Зачем?" спрашивает Фрея, и Линк тяжело вздыхает, его взгляд становится тревожным.
"Потому что, — говорит он, — они выставили Золотого Вора на бой на Арене".
Глава 41
Я протискиваюсь сквозь бурлящую толпу. Мои локти задевают спины других, ноги топают по ногам, многие ругаются на меня, а Фрея и Линк извиняются сзади. В обычных обстоятельствах я бы накричала на них в ответ, но это не обычные обстоятельства.
"Где Райдан?" кричу я, отпихивая пьяного мужчину в сторону. Я осматриваю арену, спускаюсь по каменной лестнице. Если мне удастся подойти ближе, возможно, я смогу найти что-нибудь, хоть что-нибудь. Не знаю, как и что, у меня было мало времени, кроме как выбежать из казармы.
"Сначала он пытался заигрывать с Лорканом, но это не удалось, и тогда он попытался убедить генерала выставить на бой кого-то другого".
Дай угадаю, это тоже не удалось: "Где сейчас Райдан?" Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним, когда мы приближаемся к входу.
Линк поднимает один палец, делая глубокий вдох, его золотисто-каштановые волосы прилипли ко лбу: "Генерал поставил его на патрулирование, поэтому я и поспешил к тебе". Он хмурится: "Хотя должен сказать, что я все еще в замешательстве. Я знаю, что ты на стороне перевертыша, но мне казалось, что ты в любом случае ненавидишь Золотого Вора?"
Вопрос ударил меня, как ствол дерева по лицу: "Да", — говорю я, и Фрея скептически смотрит на меня: "Ну, в основном да, но это сложно". Я не люблю Дариуса по многим причинам, сначала за его высокомерие, потом за его неспособность заботиться о последствиях того, что он делает или говорит, он всегда умудряется усугублять мое состояние, просто дыша. Но наше время в логове… спор… поцелуй.
"Нара", — выдохнул Линк, отвлекая меня от ярких воспоминаний: "Ты должна знать, что он сражается…"
Аплодисменты усиливаются, и скрип ворот разносится по всей арене. Я оборачиваюсь, и у меня сводит желудок: из темных проходов выходит Дарий. На нем нет ни рубашки, ни сапог, только рваные штаны. Я так привыкла видеть его во всем черном, что резко сглатываю, когда мой взгляд блуждает по загорелому мускулистому торсу и узким линиям на животе. Гладкий, подтянутый и раздражающий настолько, что он по праву обладает тем огромным эго, с которым я познакомилась у ювелиров.
Цепь на его лодыжке волочится по песчаному грунту, пока он идет к его центру. Удары плетью по его спине, похоже, заживают, и я стряхиваю с себя воспоминание о том, как генерал говорил о порке. Мое лицо искажается от страха, но я думаю о Дариусе. Если ему и больно, то он этого не показывает. Его глаза сузились, глядя на насмешки людей, и от него волнами исходит чувство веселья.
Затем толпа умолкает, и я поднимаю голову в сторону балкона на противоположной стороне арены. Сарилин, со всей своей жестокой и манипулятивной улыбкой, опускает ладонь на бок. Генерал, как и во время первого боя, на котором я присутствовал, сидит рядом с ней, скучающе барабаня пальцами по колену.
"Возможно, это самый лучший результат с тех пор, как начались бои на арене", — говорит Сарилин, и она действительно права, я бы даже сказала, что здесь собралось все население Эмбервелла.
