я для герцога не сберегла, с утеса свалилась уже бракованной. Разве что могла добровольно подставить шею, чтобы он выместил злость и быстренько овдовел.
Наверняка в том, что демонический туман прорвался вглубь Сатара, Габриэл винит меня. Сбежавшую негодяйку, что не дала ему завершить церемонию и отвернула от богини.
Не могла Вергана повернуться к нему правильной стороной? Раз уж сама напортачила?
– Справимся, – вдруг сдавленно прошептала Галлея. Порылась в моей сумке, достала «дракошек» и повесила на шею грумлю. – Заряжай, Грю.
Слюнтяй запыхтел, завозился, потряс кристаллическими наростами, пытаясь сбросить украшение… И, не преуспев, смирился и устроился на диванчике.
Дурацкое прозвище ему придумала я. Простое и емкое. Иногда добавляла «гадкий, гадкий Грю», если негодник начинал рыть ямки и с ног до головы заваливал меня мокрым снегом.
Галлея до последнего сопротивлялась – говорила, что так будет тяжелее расстаться. Рано или поздно арендованного питомца придется вернуть. Но в итоге сама стала «грюкать», забавно при этом похрюкивая.
Вечер плавно превратился в ночь, на сатарском небе проявились изумрудные звезды.
– Давай я выйду у какой-нибудь деревеньки. Попрошусь на ночлег, дам пару сат…
– Не пущу, Ализ, – прошипела Галлея. – В Грейнхолле сейчас безопаснее всего.
– Безопаснее?!
Габриэл занят эвакуацией двора. И велика вероятность, что он вовсе не на Рубежах!
Да Габ, увидев знакомую светлую копну под пурпурной мантией, меня в первом же коридорчике разложит. Сначала целиком, а потом, когда наиграется, частями…
У него демоны в столице. Ему надо быстрее решать вопрос с капризной богиней!
– Нужно подумать, – сосредоточенно пропыхтела Галлея, пытаясь не выдавать панику. Но даже у нее губы подрагивали.
– Все хорошо, моя принцесса? – прокричал снаружи начальник охраны. Он вел свою харпию рядом с окном, по левую сторону от экипажа. – Вы выглядите напуганной.
– Все хорошо, Джарр, – отозвалась Гала.
– А ваша нелла? На ней и вовсе лица нет…
Лицо было… но лучше бы не это!
– Эмма волнуется о семье. У нее родня в деревне, – на ходу соврала Гала.
– Мы скоро подъедем к грейнским землям, вот-вот Священная гора покажется. Тэр Габриэл, верно, уже там, ставит заслоны на местах и инструктирует стражу, – «успокоил» мужчина и проехал чуть вперед, чтобы дать распоряжения конвою.
– Как мы будем выходить? Как?! – провыла я в пурпурную рукавицу, подбитую мехом белоснежной россохи.
– Тише, Лис-с… Я думаю, – просопела принцесса, пуще прежнего потемнев личиком. – Так, ладно. Поменяемся в последний раз.
– Что нам это даст? – я уныло глянула на соседку. – Очень не рекомендую тебе выбираться из экипажа с моей голубоглазой физиономией…
– Я не буду выбираться, – деловито сообщила она и сдернула с себя мантию. – Давай, Ализа. В последний раз.
В чем смысл «выступления на бис», я догадалась не сразу. Мы привычно поменялись одеждой, нацепили кулоны и пересели на диване. Отражение в стекле осталось прежним. Принцесса и ее белокурая нелла…
– Зови Джарра и проси распрячь Эстерелью. Скажи, что твоя нелла совсем разволновалась и хочет съездить в деревню проведать семью. А во дворец вернется своим ходом, – велела Галлея. – И тон поувереннее. Ты, демоны раздери, принцесса.
– Спятила? Вдруг там тоже рогатые шастают?
– Тумана нет, – важно подметила она и потыкала пальчиком за окно. – На тебе встреча с братом. Через два часа я сниму кулон, проеду лесной тропой в замок и верну Эстерелью в загон. Постарайся в этот момент оказаться одна. Запрись в моей спальне, я стукну четыре раза.
– Ты собираешься два часа плутать по лесу?
– Может, и больше… Я тут каждый куст знаю. И мне есть, кого навестить в деревне, – нервно подмигнула Галлея моим голубым глазом.
Санита-а-ары…
– И не трясись, – добавила она. – Иначе Габ все поймет.
– Он и так все поймет, Гала. Герцог знает тебя с рождения, – прошептала я. – Он сегодня за обедом так странно на меня смотрел… Будто видел под маскировкой!
– Не видел. Это дамские чары, занудных генералов и блудливых кворгов им не обучают, – отмахнулась она. – Он же не узнал тебя в первый раз, когда угрожал отобрать мой свободный статус?
– Так тогда он контуженый был! Урной для праха.
– Урной? – Галлея ошалело на меня уставилась.
– Уронила… случайно, – я виновато повела плечом. – Из нее твоя прабабушка вывалилась. Призрачная… Галаксия сказала, ты у нее любимица. Может, придумаем другой план?
– Зови! – шикнула она, заметив впереди мерцающую золотую точку. Грейнский храм на Священной горе. – Ну же!
Галлея пихнула меня под ребра, и дыхание сбилось.
– Джарр! – больше прокашляла, чем прокричала я.
– Моя принцесса?
– Освободите Эстерелью. Нелла поедет в деревню, п-проведает семью, – велела хрипло.
– Но ваша харпия несколько своенравна…
– Эмма прекрасно ладит со всеми тварями, – на голубом глазу соврала я, в мыслях восстанавливая образ совсем другой твари. Блудливой, винторогой. К поцелуям зовущей.
Экипаж остановился, взмыленным харпиям дали передышку. Один из офицеров отжалел свой фыркающий транспорт на замену Эстерелье, а сам пересел к нам. Плюхнулся на диванчик напротив и недобро уставился на грумля, посапывающего в лужице.
Гала поправила на себе «винную» мантию и ловко перебралась на Звездочку. Харпия радостно заржала, затрясла костяными наростами и вприпрыжку унеслась в темноту. А мы поволоклись дальше.
С угрюмым стражем мы ехали молча. Разбивая тишину обреченными вздохами, я встречала знакомый пейзаж. Припорошенный снежком сад, обвивающий высокую гору. «Сцену» с калиткой, от которой вверх уходила обледенелая тропа. Храмовые купола на макушке.
Вот тут я сбивала в кровь коленки, измазывалась в грязи, ловила кошку… Вот тут, изнывая от грубой герцогской хватки, слушала небесный грохот и речи жреца. Вот тут обрела чертову красную петельку на ладошке и стала супругой Габриэла Грейна, герцога Грейнского. Кто мог подумать, что все было взаправду?
Тогда здесь пахло летним зноем, витал плотный аромат цветов. Сегодня отовсюду тянуло морозной свежестью. И грядущими неприятностями.
Наконец мы обогнули гору, и перед глазами появился величественный Грейнхолл. Экипаж подкатился к парадному крыльцу, освещенному рыжими световыми кристаллами. Дверца распахнулась… и на меня уставились знакомые грайнитовые глаза.
Я сглотнула и молча выбралась навстречу… эмм… «Брату»?
Габриэл – разлохмаченный, помятый и подкопченный в области шеи – пытливо изучал мое лицо. Всматривался в щеки, на которых от испуга попрятались ямочки. В ровные косы, венком закрученные надо лбом. В ненатуральную, перепуганную улыбку.
Он протянул руку и недоверчиво погладил костяшками скулы. Я вздрогнула от прикосновения: тепло от пальцев разбегалось по коже, но вместо покоя приносило панику.
Я помнила, что под иллюзией остаюсь собой, Лизаветой. Образ сестры просто «нарисован» у Габа перед глазами. На ощупь я все та же.
А потом… герцог схватил меня в охапку и притянул к себе.
– Слава богиням, ты добралась! Я
