ем в последнее время, но вы открыли мне глаза. Обязательно сяду на диету. — Прошептав это, я начала торопливо одеваться, на что услышала лишь высокомерный хмык со стороны проверяющей.
— Ты не подходишь ему.
Неожиданная фраза донеслась в спину, заставляя меня замереть с занесенной в рукав рукой.
— Простите? — не понимающе спросила.
— Ты не подходишь такому статному мужчине, как он! Он же такой… такой! — гневно, но с явной ноткой отчаяния зарычала девушка.
Гнев и обжигающая ревность опалили меня целиком. Первобытное желание вцепиться ей в глотку пожирало сознание так сильно, что я еле сдерживала себя, стискивая зубы. Она положила глаз на моего альфу.
— Возможно. Но он любит меня. — Произнеся это максимально холодно, я вышла из кабинета, так и не обернувшись. Нельзя было скандалить. Нельзя вырывать ей волосы, даже если пальцы сводило от этого желания. Нельзя порушить все. Но очень хотелось. Возможно, отсутствие Каина делало меня такой кровожадной, точно я не знала.
Следуя за хмурыми мужчинами в форме по длинным коридорам, думала о том, что я вовсе не полная, а беременная, и этот унизительный осмотр, по сути, сыграл нам на руку. Из-за своей озлобленности и ревности она даже не подумала о беременности.
Мы остановились рядом с толстой металлической дверью. Она казалась огромной по сравнению с другими, и на ней не было привычного замка. Лишь металлический круглый… руль? Я не знала, как эта штука называется, но в фильмах, где грабят банки, на сейфах были похожие механизмы.
Двое охранников схватились за ручки и с видимым усилием прокрутили эту штуку. Когда дверь со скрипом открылась, я была в шоке от толщины металла и кромешной темноты внутри камеры. Какой же чудовищной угрозой они считали моего мужчину, раз держали его за такой защитой?
— Деза! У тебя гости! Сорок минут и ни секундой больше! — рявкнул один из охранников и сильно толкнул меня в спину.
Не удержавшись на ногах, я влетела во тьму камеры, буквально падая на твердую, горячую грудь, и мир моментально расцвел красками. Его терпкий запах взорвал всё внутри меня, разнося по венам адским пламенем удовольствие и восторг от счастья вновь почувствовать и коснуться его.
— Юна… Моя дурочка, что же ты творишь? — пророкотал альфа, сжимая меня в своих сильных руках так крепко, что я почти потеряла способность дышать.
— Я скучала, мой альфа… Наконец-то я могу почувствовать тебя.
Глава 45. Сладко
— Расскажи мне все. — Хриплый шепот сквозь поцелуи. Его руки жаром под кожей и отрицанием желания получить долгий рассказ о том, как все это произошло.
— После, — с надрывом шепчу в ответ, стягивая с себя кофту под его полустон. Не желаю тратить время, что дороже золота сейчас в цене.
Мы словно два изголодавшихся по ласке зверя впиваемся друг в друга, переплетаясь чувствами. Дыхание и агония на двоих в этой глухой темноте его камеры, где из света лишь маленькое окошечко под потолком.
Люблю тебя.
Одежда летит на пол, и пол чертовски холодный в одно мгновение под ступнями. Лишь мгновение, и Каин сильно, но осторожно подхватывает меня, и вот мы уже на его узкой кровати, что скрипит жалобнее моего сердца в разлуке.
Его вес на моем теле и поцелуи на припухших губах. Проводя по его сильным плечам руками, чувствую сталь под пальцами. Мой мужчина. Необузданная дикая сила. Смертоносная агрессия в движениях с врагами и бережная нежность в ласковых касаниях по моему животу.
Он опаляет шею дыханием и влажно ведет языком по метке. Удовольствие закручивается внизу живота спиралью так сильно, что кажется, я близка лишь от того, что он рядом, и запах табака и ванили наполняет лёгкие.
В груди не хватает слов, чтобы сказать, что я испытываю. На свете их просто не существует. Как и я без него не существую. Не живу без его запаха. Без рук на теле. Без вкуса на губах.
Люблю тебя.
— Мне кажется, это сон, — цепляюсь в его плечи крепче, боясь, что он рассеется дымкой в моих руках.
— Я настоящий. — Губы спускаются ниже, и альфа проводит кончиком языка по затвердевшему соску.
Так ярко и сладко втягивает в рот, посасывая. Глухой стон удовольствия отдаёт вибрацией в моем теле, и его руки накрывают грудь, пока он ласкает соски поочередно. Никогда не думала, что с его губ могут срываться такие стоны. Надломленные и полные необузданного желания. Нет. Это жажда.
Пока тело плавится под его губами, в моей душе чернеет желание знать, на что еще способно его тело. Какие стоны сорвутся с его губ, если я буду ласкать его сама? Жажда получить все, мучает, а образы в голове не дают покоя. Это будет сладко.
Люблю тебя.
Обвиваю мощный торс ногами, не в силах больше терпеть, и чувствую, насколько сильно он возбужден. Твердый член упирается в меня, но Каин словно хочет подразнить и не дает желанного. Целует уже ноющие соски и руками перехватывает мои.
Сплетая наши пальцы, заводит руки за голову, прижимая к кровати. Глаза привыкли, и я вижу его лучше в темноте. Отблеск жидкого серебра, скользящего по моему обнаженному телу с голодом и жаждой обладать. Мое тело покрывается мурашками, ведь его взгляд уже берет меня, пока тело не решается.
— Каин…
— Я могу навредить ей... Малышке, — хрипло произносит, смотря на округлость моего живота. — Я так безумно хочу тебя, что не смогу сдержаться. Мне уже сносит крышу от тебя.
— Не навредишь, Алан сказал можно. — Вытащив руки из захвата, касаюсь скул, на которых чувствуется щетина. Каин всегда гладко выбрит, но сейчас эта небрежность заводит сильнее.
Альфа прерывисто втягивает носом воздух, руками ведя по талии и большими пальцами скользя по бёдерным косточкам с нежностью. Его трепет в каждом бережном касании к моему телу чувствуется ярко, словно тьму камеры разгоняет солнечный свет.
Любовь и правда способна освещать путь во тьме. От сердца к сердцу.
— И все же. — Шепчет и, подхватив под талию, рывком меняет нас местами. Я уже на нем. Его горячая грудь под пальцами слегка влажная, желание заставляет меня наклониться и провести языком по ней к шее, вырывая выдох и ругательство сквозь сжатые зубы. Под языком бьется венка, а рядом с ней железа. Чувствую, как десны зудят и на губах привкус крови. Сам того не понимая, Каин позволяет мне доминировать, высвобождая мою природу и дразня.
Выгибаюсь в спине и, ощущая его крепкую хватку на бедрах, веду ими по его твердому естеству.
— Чертовка, и
