Я даже сама себе не казалась убедительной, но Джесс всё равно улыбнулась. Бросив быстрый взгляд на Адама, чтобы убедиться, что он не смотрит, она подняла руку для «фист-бампа».
Вместо того чтобы стукнуть кулаками, я сделала вид, что не вижу её, и ещё глубже осела в кресле.
— Не могу дождаться, чтобы встретить его, — мечтательно сказала мама.
Вот нас было уже двое.
Я изо всех сил пыталась улыбнуться маме в ответ, хотя внутри кричала.
Глава 4
Фрагмент из Архива вампирской истории, семнадцатое издание
«Индекс значимых исторических событий», стр. 1193
Поджог, впоследствии получивший широкую известность как Инцидент, по мнению историков, произошёл вечером 22 октября 1872 года на вечеринке в поместье Севастополь графа Уайатта Контеска. Хотя свидетельства выживших участников дают противоречивую картину событий, большинство сходится в трёх пунктах:
Инцидент действительно имел место и стал самым жестоким убийством вампира с использованием поджога, свидетелем которого кто-либо присутствовавший когда-либо был.
На следующее утро после Инцидента на территории были обнаружены несколько предметов, предположительно принадлежавших мистеру Реджинальду Кливзу (см.: «Индекс печально известных вампиров», стр. 1123–24), а также громкое письмо, которое, как считалось, он написал.
Из-за отсутствия других зацепок многие считают Реджинальда Кливза поджигателем.
Официальные юридические меры против Кливза до настоящего времени не принимались, поскольку большинство представителей вампирской юридической общины считают доказательства против него лишь косвенными. Более того, небольшое, но громкое меньшинство свидетелей настаивает, что всё происшествие было лишь плодом яркого воображения графа после употребления крови с галлюциногенами.
Несмотря на это, имя Кливза продолжает ассоциироваться с Инцидентом в массовом сознании. Коллектив (см.: «Коллектив», infra, стр. 982–83) остаётся приверженным делу приведения его к справедливости в отместку за убийство их прародителей (в народе известных как «Восемь Основателей»), многие из которых присутствовали на вечеринке графа Уайатта Контеска и числятся среди пропавших без вести.
Список вампиров, предположительно погибших во время Инцидента, см. в Приложении IX.
РЕДЖИНАЛЬД
Я понял, что что-то не так, в тот же момент, как только вернулся домой.
Я не знал, как они проникли внутрь. Это должно было быть возможным для них. Запрет на проникновение вампиров в чужой дом был так же глубоко вплетён в нашу ДНК, как и желание крови. Это означало, что мы не могли входить в чей-то дом без явного разрешения хозяев.
Или, по крайней мере, так должно было быть.
Я всегда обладал удивительным предчувствием, даже когда был человеком. Последний раз, когда волосы на затылке у меня встали дыбом, как сейчас, произошло за секунды до того, как прародители Коллектива превратили меня и большинство других жителей моей деревни в вампиров, которыми мы в итоге стали, навсегда изменив мою жизнь.
Я включил свет на кухне и медленно обернулся, пытаясь охватить взглядом всё вокруг. Но несмотря на то, что все мои нейроны работали на полную, а каждый инстинкт кричал мне «Беги!», никого не было. И ничего не казалось нарушенным.
На месте был горшок, в котором я разогревал еду из банка крови North Shore, оставленный в раковине несколько часов назад. Мой глокеншпиль стоял на привычном месте на книжной полке — моя последняя ниточка, связывающая меня с человеком, которым я когда-то был.
И там была моя самая ценная вещь: картина маслом Эдварда Каллена в рамке, висевшая над раковиной, блестящая и великолепная, пока он задумчиво смотрел в никуда. (Мне было всё равно, что Фредерик думал о «Сумерках». Я чертовски обожал Эдварда Каллена. Уметь читать мысли? Эпично. И я снова думал о том, верила ли та берклийская дилетантка, что продала мне эту картину пятнадцать лет назад, когда говорила, что блёстки на ней — это магия.)
Я схватил зубчатый нож из блока и сжал его обеими руками. Покупка была откровенно пустяковой — мне не нужно было резать еду, — но я радовался, что он у меня есть, когда осторожно продвигался по коридору, включая свет по мере движения. Я попытался подключиться к той ярости, которая подталкивала меня к многим серьёзным ошибкам в первом столетии моей вампирской жизни, чтобы заглушить страх, но это было нелегко.
С тех ранних лет я сильно изменился.
Я любил думать о себе как о разумном существе, но, несмотря на телосложение, не был особенно сильным. Моей единственной надёжной защитой были клыки, но они явно не помогли бы против идиотов, которые меня преследовали. Они тоже были вампирами. Трёхконечный деревянный кол, конечно, пригодился бы, но я обычно не держал их дома по вполне очевидным причинам — не слишком любил рисковать собственной жизнью.
Лишь войдя в спальню и включив свет, я понял, что они сделали.
Моя кровь застыла в жилах ещё сильнее при виде трёхфутового картонного персонажа графа фон Счёта из «Улицы Сезам», стоявшего у изголовья моей кровати и выглядевшего так, словно он жил здесь постоянно. Он был фиолетовым, кукольным, с широко распахнутыми глазами и вечной улыбкой на лице. Он стоял с одной трёхпалой рукой, вытянутой вперёд, будто прервался на середине важного счёта, когда они захватили его изображение.
Насколько я знал, он мог и быть.
Я не видел «Улицу Сезам» с конца 1970-х. Граф фон Счёт всё ещё появлялся на экранах? Хотя мне было всё равно. Я знал достаточно о современном мире, чтобы узнать Маппета, когда вижу его, но, конечно, не следил за их карьерой.
Более важный вопрос был: что он здесь делает?
Я обыскал спальню в поисках чего-то, что могло бы это объяснить. Но всё, что я нашёл, чего не было здесь утром, — это картонный граф и моё собственное растущее чувство паники.
Когда я повернулся к шкафу, я увидел записку.
Её прикрепили к двери шкафа с помощью деревянной стрелы, прямо проткнувшей дверь. На ней было всего два слова, написанные большими красными печатными буквами, будто чернила были из крови:
МЫ ВЕРНЁМСЯ
О, чёрт.
С трудом я снял записку и стрелу с двери. Дерево осталось с ужасной вмятиной. Хоть и приходилось признать, что эти странные ребята по-настоящему увлечены своей «шуткой», мой арендодатель меня точно убьёт.
Но на переживания о залоге будет время позже. Если мне повезёт.
Я думал, что успешно скрываюсь от «Коллектива».
Очевидно, я ошибался. Ношение обычной одежды Фредерика и выход только по необходимости явно было недостаточно.
Чёрт, как это раздражает.
Мне нужно придумать что-то ещё, чтобы сбить их с моего следа.
Единственный вопрос: что именно?
А пока, раз они нашли мою квартиру, мне нужно срочно искать новое место для проживания. И быстро.
Глава 5
Протокол заседания Совета «Коллектива» за март
Присутствовали: Гвиневра, Патриция Бенисио Хьюитт, Джузеппе, Александрия, Филлиппа, Грегорио, Джон, мисс Пеннивисл, Морис Дж. Петтигрю
Отсутствовал: Джордж
Открытие заседания: 21:15
Поминовение Основателей-восьми: гимны под руководством Александрии
СТАРЫЕ ДЕЛА:
Ежегодная ярмарка выпечки Святой Маргарет: оглушительный успех!
— Количество напуганных человеческих детей: рост на 57 % по сравнению с прошлым годом.
