что прыгну сама.
Мне невыносимо захотелось испытать ощущение полета. Я в красках представляла, как ветер ударит в лицо, как тело станет невесомым.
Между лопаток снова засвербело. Что-то непреодолимо звало меня вперёд.
— Энни! — окрикнул меня Райан.
С колотящимся сердцем, я резко обернулась к нему.
На секунду мне показалось, что за спиной у меня развевался серый дымчатый шлейф, но он тотчас испарился.
— Смотри на меня, — приказал Бладсворд и раскинул руки, его крылья развернулись во всем блеске. Владетель встряхнул ими, и они словно сорвались, в лучах заката в воздухе обернулись птицей. Огромной. Пугающей.
Она повисла перед нами, внимательно следя за каждым моим движением умными желтыми глазами.
— Вызывай свою силу. Я буду нападать, а ты защищайся. Любым способом!
Я запаниковала.
Как? Я же не знаю, как?
— Что мне нужно делать? — почти закричала я, потому что ветер усиливался.
— Тебе нужно просто точно знать, чего ты хочешь!
«Ха!» — ядовито отозвался голос в голове. — «Мало знать, чего хочешь! Нужно знать, что ты готов заплатить!»
Какого Проклятого?
Я разозлилась!
Сейчас разве время для философских бесед!
Голос умолк, и вместе с этим меня атаковал призрачный ястреб.
Я инстинктивно выставила руки, и прозрачный барьер отбросил птицу, но, увы, лишь на несколько шагов. Поменяв стратегию, ястреб поднялся над моей головой и начал кружить, заворачивая магический след в воронку.
Я напряженно вгляделась, пытаясь понять, какого подвоха мне ждать, и к своему ужасу осознала, что меня сковывает страх. Все черные мысли, неопределенность, тоска, обиды, будто навалились на меня, а это было намного тяжелее, чем обычная физическая атака.
Я вновь чувствовала себя маленькой, нелюбимой, несчастной, жалкой.
Слезы катились по щекам.
Я раздавлена.
Уничтожена.
Я и есть мой самый сильный враг.
«Тряпка!» — уничижительно припечатал голос, и злость во мне подняла голову.
Я? Да ты вообще никто! Тебя нет! Ты ничего не знаешь обо мне!
Повинуясь интуиции, я сложила ладони ковшиком, а затем медленно развела в стороны. Серебристая магия пузырем с живой водой колыхалась и росла, починяясь моим движениям. Немного усилий, и она превратилась в сеть, которую я всем отчаянием своей души набросила ястреба. Тот забился в путах, давление гнетущих эмоций ослабло, а я ощутила чудовищную боль в спине, но я не могла позволить себе отвлечься на нее.
Птица за разорвала силки и, взмахнув крыльями, уронила мне под ноги цветок, как приз за победу, а сама вернулась к Райану. Села на подставленный локоть и истаяла.
В недоумении я смотрела я нежные лепестки на серых камнях возле ботиночек.
Бутон был такой нежный, что выглядел чудовищно неуместно.
Я наклонилась, чтобы его подобрать, но что-то меня остановило.
Второй взгляд поменял мое мнение о подарке ястреба.
Это был не цветок.
Это была маленькая пестрая змейка, невесть как обманувшая мое зрение.
И я отступила назад.
Чешуйчатая издевательски высунула раздвоенный язык и броском переместилась к расщелине между двумя камнями. Исчезла она в одно мгновение, не оставив после себя и следа.
Меня трясло.
Я словно весь день работала на каменоломнях.
Только я хотела сказать Бладсворду, что на сегодня с меня хватит, как боль в спине стала невыносимой. Сил у меня и так оставалось немного, а сейчас я, не выдержав, рухнула на колени.
Глава 76. Испытание гордости
Виски сдавило не то, что стальными тисками.
Мне показалось, что острые когти впиваются в голову с неумолимой жестокостью.
Перед глазами опустилась мутная пелена, сквозь которую я увидела, как Бладсворд рванул ко мне, но что-то внутри меня взбунтовалось.
Этот человек только и делал, что причинял мне боль! Я не выдержу еще одного испытания. Это не тренировка! Это издевательство!
Не хочу!
Не хочу, чтобы он ко мне прикасался!
Никто не смеет причинять мне зло!
Вскинула руку, останавливая владетеля, и увидела, как магия, сорвавшаяся с пальцев, отбрасывает его.
Больно. Мне очень больно.
Слезы текли ручьями по щекам, и я не могла их остановить, как не могла и подняться с колен.
Сырая сила, бурлившая в крови, словно сошла с ума.
— Энни, — звал меня Райан. — Энни посмотри на меня.
Он воспользовался тем, что я отвлеклась и все-таки подошел ко мне. Попытался взять мою руку, но я, как загнанный раненный зверек, готова была на все, чтобы меня не трогали. Я не понимала, что со мной происходит. Боль и страх терзали меня.
— Энни, девочка моя, позволь помочь…
Уже помог.
Какая же я глупая, что связалась с ним.
Я отмахнулась от Бладсворда, и пространство между нами вспорола призрачная когтистая лапа. Райан отшатнулся, но не отступил.
— Энни, слишком рано… Ты без меня не справишься… Тебе не хватает сил побороть…
Что он несет? Конечно, мне не хватает сил бороться, мы же меня опустошили почти полностью!
Я снова пустила в ход дымчатые когти, на этот раз расцарапав Бладсворду щеку.
Мне все еще было плохо видно. Пелена никуда не делась, а слезы застилали глаза, и на какой-то миг Райан пропал из поля зрения.
Почти сразу я ощутила, как он, опустившись позади на меня на колени, обнял, прижимая спиной к своей груди. Усилившийся ветер трепал мои волосы, и они хлестали владетеля по лицу.
— Прости, — он поцеловал меня в макушку, а затем надавил пальцем на точку на шее, и перед глазами все исчезло.
Теплая уютная темнота, в которой нет боли, приняла меня в свои объятья.
Даже, когда я услышала, как меня зовет Торни, мне очень не хотелось возвращаться туда, где может быть так больно.
— Леди Энни, вы стонете… Вам снится кошмар. Просыпайтесь, — она ласково гладила меня по голове.
Кошмар? Мне все приснилось?
Но стоило мне повернуться, чтобы прижаться гудящей головой к теплому боку горничной, как спину словно прострела магическая ледяная стрела.
Боль почти мгновенно затихла, но дала понять, что мне точно ничего не приснилось. Как я оказалась в своих покоях?
— Воды? — спросила Торни, заметив, что я распахнула ресницы.
— Пожалуй, — облизнула я пересохшие губы.
— Ну и напугали вы меня, леди Энни. Милорд принес вас такую бледную, без сознания, я уж не знала, что и думать. Честно говоря, подумала бы плохое, но ведь вся прислуга уже знает, что владетель объявил вас своей невестой. И как только ваша мачеха дала согласие только… Ее, наверное, злость изнутри спалила. Джину после обеда так никто и не видел. Сидит, небось, где-то козни выдумывает… Вот, пейте…
Торни болтала без умолку, видимо, она сильно перенервничала. Забрав у меня стакан, который я
