– Расскажи, – спросила я после того как машина тронулась, а между нами и водителем опустилось тёмное стекло, что я видела впервые, – что меня там ждёт? – просяще посмотрела на него. «Нет, ну вот как пробить эту ледяную глыбу?» Не поворачиваясь, он всё же ответил:
– Сначала тебе предстоит пройти собеседование со жрецом, затем…
– Извини, что перебиваю, а как я буду с ним разговаривать? Ты будешь переводить?
– Нет, – сказал, как отрезал, – Меня там не будет. Жрецы есть и русскоговорящие. Собеседование носит очень личный характер и, так как не известно, какие стороны будут затронуты, то все присутствующие приносят древнюю клятву о не разглашении.
– А кто ещё будет присутствовать? Ну, ты просто сказал: все присутствующие, – пояснила я.
– Иногда, по желанию конечно, могут при беседе присутствовать допустим родители или пара того кто проходит собеседование.
Услышав его слова, задумалась: «А может вот он – шанс? Если мне предстоит рассказать что-то личное и тема коснётся случившегося со мной много лет назад, так не легче ли будет рассказать именно сейчас, в присутствии постороннего, тем более после принесения клятвы. Иначе, я сама ещё неизвестно сколько не смогу поднять эту тему. Да и потом, пока я буду в храме, у него будет время обдумать услышанное и если он не сможет меня принять такую, так хотя бы мы не зайдём в отношениях слишком далеко. Даже сейчас мне будет больно, если он отвернётся от меня, а если это будет потом? Когда я уже совсем не смогу без него?»
Покосившись на спокойно сидящего рядом Максима, откинув сомнения, произнесла, словно бросаясь в ледяную прорубь:
– А если… – не зная, какие слова подобрать и безумно волнуясь, так, что даже руки начали трястись, сжав кулаки, продолжила: – А ты бы не мог тоже присутствовать?
Максим повернулся и удивлённо на меня посмотрел.
– Я тебя не понимаю! – бросил он раздражённо, – То ты опять меня отталкиваешь, то просишь о присутствии при беседе со жрецом. Лия, иногда мне кажется, извини меня, конечно, что ты не совсем адекватная.
Опустив голову, кивнула:
– Да, именно такая я, наверное, и есть. Только мне страшно, а с тобой, – вздохнула и, придвинувшись к нему ближе, уткнулась лбом в его грудь, – я не боюсь.
Максим сидел, даже не шелохнувшись, видимо размышляя над моей просьбой.
– То есть, поправь, если я ошибаюсь: ты мне предлагаешь присутствовать на твоём собеседовании со жрецом, заведомо зная, что могут быть затронуты любые стороны твоей жизни?
Чуть отодвинувшись, не поднимая головы, кивнула:
– Только с одним условием.
Услышав это, он даже хмыкнул:
– Ну и что это за условие?
– Потом, – чуть не обронила «если ты меня не бросишь», но вовремя взяла себя в руки, – Когда всё закончится с храмом, ты мне тоже расскажешь что-нибудь личное о себе, – И опять уткнулась лбом в его грудь, напряжённо ожидая ответа, только услышала не совсем то, чего ждала:
– Я подумаю над твоим предложением.
Прикусив губу, я ещё с минуту посидела рядом с ним и отодвинулась. Что ж, я, во всяком случае, постаралась исправить ситуацию. Уже хотела сесть подальше и отвернуться к окну, как Максим со вздохом, всё-таки притянул меня к себе.
– Создатель. Ну почему с тобой всё так сложно!
Мотнув головой, пожала плечами и облегчённо положила голову ему на грудь.
– Не знаю, – только и могла я прошептать.
Некоторое время мы ехали в молчании, а у меня в голове было столько вопросов, что я всё же не выдержала:
– Что будет после собеседования?
– У каждого по-разному, поэтому оно и требуется: чтобы жрецы смогли подготовить оборотня для встречи с Создателями и работы над его даром. Но подготовка разная, ритуалы, а вот про колодец могу рассказать.
– Расскажи, – вскинула я голову, с интересом глядя на него. Максим бросив на меня усталый взгляд, отвернувшись, устроился поудобнее, и только после этого продолжил:
– Колодец находится под землёй, электричества там нет, да и всё что связано с электричеством – не работает. Поэтому там вместо лампочек свечи, часы только механические могут работать, впрочем, они там и не нужны, – помолчав немного, заметил: – Что-то я отвлёкся… Над колодцем висят тканевые отрезы, как бы разделяя его на зоны, пещера, где он и находится, тоже разделена на зоны плотными занавесями. Представь себе цветок: лепестки-комнаты в центре колодец. По сути, получается несколько комнат соединённых в центре, но вместо стен плотная ткань. Да и своды пещеры тоже покрывает ткань. Дверей там нет, вместо…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Максим, подожди, а почему везде ткань?
– Потому что ткань поглощает звуки. Одновременно процедуру обращения к создателям проходят сразу несколько оборотней, каждый в своём секторе и иногда процедуры эти носят довольно таки неприятный, для кого-то болезненный характер.
Это меня уже насторожило и, отстранившись, слушала его уже с тревогой:
– Ты хочешь сказать, что это болезненно или неприятно? Почему?
– И болезненно и неприятно, но работа с даром, исправление, корректирование не могут проходить как праздник. Каждый сам для себя решает: идти ему к колодцу или нет, и только жрец может сказать, что может ожидать в том или ином случае. Опять-таки, только предположительно. Но после собеседования каждому даётся время на то, чтобы обдумать: желает ли он идти дальше или нет. Так что не бойся: возможность отказаться у тебя будет.
Кивнув, я уже более спокойно поинтересовалась:
– Ты что-то говорил о дверях.
– Хм, да, двери там тоже заменяют своеобразные шторы. Но перед тем как оставить тебя наедине, приставленный к тебе подвижник всё…
– Кто?
– Подвижники, Лия, те, кого принимают для помощи храму, называют подвижниками. У каждого своя потребность присутствовать там. Так вот подвижник всё полностью объяснит, что и как там устроено, правила и многое другое.
– Эм, Максим, а этот колодец очень глубокий?
– Хм, не знаю, но думаю, да. А что?
Я замялась, но всё же спросила, уж лучше у него узнаю, чем потом у чужих спрашивать:
– Ну а вдруг я наклонюсь туда и упаду?
Несколько мгновений молчания нарушил громкий смех. Отсмеявшись, Максим притянул меня к себе ближе, обняв за талию и ещё посмеиваясь, ответил:
– Ну, упасть, конечно, можно, но неглубоко. Там вставлены решётки, возможно для вот таких, как ты, боящихся упасть, – посмеивался он надо мной. Не сильно, но я всё же пихнула его, хотя была рада его смеху.
В этот момент машина, мчавшаяся по дороге окружённой густо растущими деревьями, заехала в тоннель, отчего в салоне сразу же стало темно. Бросив быстрый взгляд в окна, нервозно поинтересовалась:
– Где мы?
– В тоннеле, под землёй. Дорога к источнику проходит именно под землёй и въезд в тоннель находится совсем с другой стороны холма покрытого нетронутым людьми лесом. Это сделано для сохранения тайны истинного назначения храма.
Слушая его спокойный голос, я немного успокоилась, но ненадолго, уже минут через десять ощущение угрозы начало накатывать на меня. Старательно сжала зубы и, прикрыв глаза, я сидела, прижавшись к Максиму. Сейчас он был для меня моим островом спокойствия, который не давал удариться в панику.
– Тише, моя хорошая. Это твоя звериная сущность чувствует приближение к источнику. Просто расслабься и постарайся дышать равномернее. Вдох, выдох, – слушая его успокаивающий голос, только сейчас поняла, что волчица забилась вглубь моего сознания.
– Максим, волчица, она…
– Она боится и показывает тебе свои чувства, только и всего. Звери чутко чувствуют смену энергетических потоков, – Максим накрыл ладонью мои сжатые кулаки, лежащие на коленях, слегка поглаживая, – Это пройдёт, едва она поймёт, что опасности нет. Подъедем чуть ближе и агрессивная мощь источника сменится на успокаивающую.
Так и случилось. Уже минут через пятнадцать автомобиль начал сбрасывать скорость и, заехав в ярко освещённую факелами пещеру, остановился. Выйдя и осмотревшись по сторонам, прошла вслед за Максимом, навстречу вышедшему из небольшого тоннеля оборотню и судя по росту – явно тоже лису. Переговорив с Максимом, он провёл нас за собой, несколько раз свернув в боковые ответвления, откинул полог тяжёлой портьеры, предлагая пройти в небольшую пещеру. Судя по столу, мягким креслам, книжному шкафу – это был своеобразный кабинет, под потолком которого висела свечная люстра.
