напряги свое мышление.
— Хозяйки колец занимаются любовью с вауруху… — простонала госпожа Диорич. — Сармерс, ну пожалуйста, не надо! Я боюсь! И здесь рядом посторонние, — она сжала его член и быстрее заводила по нему ладошкой — может этого хватит для разрядки возбуждения летуна.
— О, как ты умеешь! — он прошипел от восторга подавшись ей навстречу. — А можешь лизнуть?
— Нет! — Эриса отстранилась.
— Но я же тебя лизал в щечку, — вауруху тоже умел использовать стальные аргументы.
— Я не могу. Ну, пожалуйста! Здесь рядом Кугору! — она старалась говорить тише, но от буйства эмоций это плохо получалось. Член в ее ладони стал еще толще и начал подрагивать, и Эриса подумал, что он сейчас кончит.
— Это не хуже чем у ваших мужчин, уж поверь, — прошипел вауруху, его полный желания отросток упирался в животик стануэссы. — Но ты не отгадала загадку. Правильный ответ: сармерсы не родятся, потому что есть только один Сармерс — это я. Ты проиграла и значит ты мне должна.
— Только не сейчас, — горячий, очень горячий член вауруху задрожал от волны удовольствия в ее руке.
— Тогда пообещай мне, что мы это сделаем потом наедине, — крылатый кот выгнулся от сладких ощущений.
— Хорошо, — сказала Эриса. Капли горячей жидкости попали ей на платье, грязное до жути и без того.
— Здесь есть где-нибудь вода, какой-нибудь ручей? — спросила она, освобождаясь из его лап.
— Есть. Там, — Сармерс указал коготком вниз по ложбине. — Я провожу. И я как-нибудь приду к тебе тогда, когда ты не будешь меня вызвать. Знаешь зачем?
— Знаю… — Эрисе захотелось заплакать.
Похоже, их тяжелый полет подходил к концу.
— Как называется оазис? — спросила стануэсса, когда впереди показались темно-зеленые верхушки пальм.
— Да кто его знает. Караванами не передвигаюсь, — отозвался Сармерс, быстро теряя высоту. — Все, сейчас носом в песок, а дальше ножкам. Сил больше нет!
Он не слишком удачно спланировал на склон бархана, и они все втроем покатилась, зарываясь в горячий, как огонь, песок.
— Ай! Ах! Лапы обожгу! — преданный Леномы тут же вскочил, замахал крыльями и завис над землей.
-Тьфу! — арленсийка тоже поднялась на ноги, сплевывая попавший в рот песок. Оступаясь на зыбком склоне, отряхнула платье:
— Сармерс, спасибо! Курительную трубку заберешь? — она начала отвязывать от пояса мешочек.
— Увы, нет. Не в лапах же мне ее таскать, — для убедительности он растопырил трехпалые конечности.
— Я для тебя ремень куплю с сумочкой, — рассмеялась Эриса, сделав несколько шагов вниз, туда, где редкими камнями проступала караванная тропа. — Вполне серьезно. Таких размеров, на тебя, пожалуй, не найти, но я, честное слово, закажу у шорных мастеровых.
— Ты так добра, что мне хочется утянуть тебя в Ауру! — вауруху пролетел над ней совсем низко и его лапа успела коснуться волос арленсийки. — И помни, я скоро появлюсь! Сама понимаешь, зачем! — он взмыл в небо и скоро превратился в маленькую черную точку на западе, куда постепенно клонилось солнце.
— Ты тоже не знаешь, как называется этот оазис? — Эриса подождала, когда науриец спустится к тропе.
— Откуда мне знать. Несколько лет назад меня доставили сюда кораблем из Ярсоми, — его взгляд остановился на груди арленсийки, которая так соблазнительно, рельефно проступала под мокрым платьем. Острыми холмиками выделялись соски. Конечно, они манили, хотелось дотронуться до них пальцем, потом сжать ладонями эти сочные груди. Впервые за много-много дней у него появилась такая возможность.
— Кугору, не надо смотреть так, — госпожа Диорич кожей чувствовала плотоядный интерес раба. Платье, которое она пыталась застирать еще на Ауру в ручье от крови, до сих пор было мокрым. Тонкая ткань липла к ее телу и плотно облегала фигуру.
— Мне это нравится, — ответил науриец. — Ты мне всегда нравилась. И в одежде, и без. Или ты думаешь, что интересна только демонам?
— А тебе нравится то, что я сделала с твоим хозяином? — стануэсса начала злиться и остановилась, круто повернувшись к спутнику.
— Не забывай, что я тебе помог с ним, — науриец смотрел теперь не на ее грудь, а в ее глаза. Без вызова, но с какой-то темной невозмутимостью.
— Да, помог. И я помогла тебе. Заметь, ты не остался на крыше горящего дома и тебя сейчас не пытают люди Залхрата. Ладно, идем скорее, — Эриса подумала, что выяснять кто кому чем обязан, очень глупая затея. Тем более в их положении. — Здесь не менее двух лиг, — оценила она. — Надо до вечера найти таверну или хотя бы постоялый двор.
— Неужели тебе не нравится, когда на тебя с желанием смотрят мужчины? — не пройдя и сотни шагов науриец вернулся к неприятному для стануэссы разговору. — Как я могу не смотреть, если это перед моими глазами. Ты и раньше дразнила своим видом, когда приходила к Кюраю, — теперь Кугору шел, немного отставая от нее, однако его глаза по-прежнему цеплялись за будоражащую южную кровь северянку.
— О, боги! Давай не будем вспоминать это! — стануэсса на минуту остановилась, охватывая взглядом открывшийся вид. Тропа спускалась к обширной пальмовой роще, и там дальше немного правее выступов бледно-красных скал виднелись какие-то постройки, навесы, там же поднимался дым костров. — Я вижу ты не в меру смелый. Тебя не пугает то, что я сделала с твоим хозяином? И то, что я пользуюсь нубейской магией?
— Ты необычная. Даже без магии и твоих хитрых приемов с кинжалом, — ответил темнокожий спутник. Его внимание тоже перешло на вид внизу. Оазис был перед ними, и это хорошо. Здесь вода и еда. Хотя у него, Кугору, нет денег, взамен у него есть хороший скимитар. А еще есть северянка, у которой, наверное, имеются деньги, судя по тяжелому кошельку на поясе. И кинжал, который она забрала из дома Залхрата, с серебряной рукоятью и крупным аквамарином, цвета ее глаз, несомненно тоже немало стоит.
— Но меня это не пугает, — сказал он, после долгой задержки отвечая на ее вопросы. — Скорее наоборот.
— Что «наоборот»? — Эриса начала спускаться к роще. В горячем сухом воздухе платье почти высохло. Увы остались огромные темные пятна, и всем понятно, что это засохшая кровь. Еще неприятность
