Он начал поиски, следуя за запахом Маюми, который остался на ее стрелах, а также за запахом металла, дерева, клея и даже перьев. На мгновение он подумал, не послала ли она его искать их потому, что была достаточно умна, чтобы знать, что он сможет использовать свои чувства.
Кажется, я насчитал семь промахов?
Застарелый запах крови немного мешал чуять, но ему удавалось потихоньку находить их.
Одна мысль все же пришла ему в голову, особенно когда он услышал, как она с трудом пытается вытащить глубоко застрявшие стрелы.
— Маюми! — небрежно крикнул он.
— Да! — прокричала она в ответ со стоном. Затем она взвизгнула, и он услышал шарканье ее ног, а затем глухой удар.
Она упала на задницу. Его зрение стало ярче в своем желтом цвете, когда желание рассмеяться защекотало его.
— Я думаю, было бы разумно, если бы ты осталась сегодня внутри. Не уверен, что мы в опасности, но в воздухе много крови.
— Ооо! Ты хочешь сказать, мы можем затаиться и снова поохотиться на Демонов?
Она такая кровожадная, — подумал он, выщипывая третью стрелу из места ее упокоения — прямо у основания дерева. Он осмотрел ее, гадая, что с ней может быть не так, если она выглядит идеально сделанной. Я вечно буду благодарен тому существу, которое сделало ее такой, какая она есть. Было бы намного сложнее защищать ее, если бы она все это время пыталась меня убить.
Его сферы засветились еще ярче, а хвост снова радостно завилял.
Фавн решил не отвечать ей, зная, что она сама решит, что хочет делать сегодня вечером, с той информацией, которую он ей дал. Он сомневался, что сможет переубедить ее в любом случае.
Такими темпами у них будет постоянное охотничье угодье. Готов поспорить, это приведет ее в экстаз. Станет ли их новой нормальностью трахаться весь день и убивать Демонов ночью?
Признаю… Это приятно — убивать их.
Если Джабез хотел армию и был готов убивать ради этого Сумеречных Странников, то теперь Фавн хотел абсолютно и полностью встать у него на пути после того, что тот с ним сделал. Месть была сладка. Настолько сладка, что он почти чувствовал ее вкус на языке.
Ты расколол мой череп, а я расколю черепа всей твоей армии.
Когда он как раз поднимал последнюю стрелу, свистящий звук привлек его внимание. Это звучало как птица вдалеке, и сначала он не обратил внимания.
Так было до тех пор, пока он не понял, что оно движется быстрее любого животного, которое он когда-либо слышал, и… оно направлялось прямо сюда. Громкий шелест листьев сообщил ему, что существо также очень большое и летит сквозь лес, а не над ним.
Оно избегает последних лучей солнца. Его голова повернулась в ту сторону, где он слышал Маюми, все еще находящуюся на поляне. Белый цвет вспыхнул в сферах. Она в опасности.
Фавн, все еще сжимая стрелы на случай, если ошибается — надеясь, что ошибается, — рванул через лес. Он был недалеко от нее.
Было слишком поздно.
Как только он прорвался через линию деревьев, что-то черное пронеслось через другую часть леса. Оно спикировало, схватив Маюми, которая стояла на нижней стреле, обхватив столб бедрами, чтобы дотянуться до другой, что была выше.
Она ахнула от неожиданности, когда огромный крылатый Демон схватил ее за плечо своей цепкой лапой.
— Маюми! — взревел он, когда ее потащили в небо, как раз когда последние лучи солнца угасли за горизонтом. Он подпрыгнул, чтобы достать их, но кончик его когтя лишь чиркнул по подошве ее сапога.
Она ничего не сказала, не выдвигала требований Демону, словно знала, что это не имеет значения. Она даже не закричала.
Кружа внизу, Фавн увидел, как Маюми сузила глаза, глядя вверх, и начала бить по его лапе. Когда это не сработало, она попыталась отогнуть один из его когтистых пальцев, чтобы освободиться.
Ее ноги брыкались в воздухе, словно она пыталась найти опору. Ей приходилось подтягивать тело на одном плече, чтобы не висеть просто так.
— Мавка? — спросил Демон, поворачивая свои угловатые, почти как у летучей мыши, черты к Фавну. Трудно было сказать, самец ли это, особенно когда его голос был довольно искаженным и высоким. — Я украл твою еду?
Хихиканье, которое он издал, больше походило на щелчки, пока он парил в воздухе.
— Отдай ее мне! — проревел Фавн; его зрение стало бледно-красным. Страх и гнев боролись внутри него: один холодный, другой невыносимо горячий.
Его сердце, казалось, вот-вот замерзнет, в то время как конечности готовы были взорваться. Его мех и шипы встали дыбом, а хвост выпрямился и распушился.
Фавн посмотрел на деревья, и Демон взмахнул крыльями, удаляясь от них. Когда он повернулся к крыше дома, собираясь запрыгнуть на нее, Демон порхнул в другую сторону.
То, как он нырял вверх и вниз в небе, было похоже на насмешку: он приближался только для того, чтобы внезапно взмыть ввысь.
— Я не думал, когда шел по запаху крови, что наткнусь на Мавку. Неудивительно, что запах здесь сильный, и твой примешивается. Ты работал с этим человеком?
Его руки сжались в кулаки так, что когти впились в мягкую плоть ладоней. Я должен был понять раньше, что это Демон.
Как он мог спутать этот свист с чем-то другим, кроме взмахов крыльев?
Даже сейчас было трудно учуять его сквозь стойкий запах крови его мертвых сородичей. Фавн был с наветренной стороны от Демона, что еще больше затрудняло восприятие.
Рык, который издал Фавн, был звериным даже для его собственного слуха.
— Если ты навредишь ей, я буду преследовать тебя до самого края Земли и разорву на куски.
Он сделает это своей единственной целью, в этой безутешной жизни, уничтожение этого крылатого Демона. Затем, и только затем, Фавн пойдет к огромному замку Джабеза в Покрове и использует все оставшиеся силы, все, что осталось от него и его расколотого черепа, чтобы убить этого монстра. Даже если это будет стоить ему последнего удара сердца.
После всего, что он пережил с Маюми, каждого нежного прикосновения, каждого до боли прекрасного слова, которым они поделились, он знал, что не увидит другого смысла, кроме мести, если ее заберут у него.
Она была центром его жизни слишком долго, его одержимостью. Без нее, зная, что она больше не дышит с ним в одной плоскости бытия — даже если он не может быть с ней, — Фавн думал, что может поддаться своему разуму и отпустить его.
В чем тогда смысл его человечности, если он не может защитить единственное существо, которое поклялся защищать? Единственное существо, которое он научился… любить.
Голоса Маюми и Демона наложились друг на друга.
— Фавн! — крикнула Маюми, потянувшись к рукояти кинжала. — Лови!
— Погоди… — сказал Демон, сузив красные глаза, глядя на него. — Я знаю тебя.
Дерьмо! У него была всего секунда, чтобы занять позицию, прежде чем Маюми вонзила клинок в икру лапы, державшей ее, и полоснула вниз. Демон взвизгнул, руки сжались от боли и напряжения, когда его тело дернулось вниз.
Он отпустил ее, и Фавн поймал ее в воздухе, когда прыгнул. Она молчала во время падения, пока не приземлилась в подушку его рук, где издала сдавленный звук от удара.
— Я знала, что ты поймаешь меня, — тихо сказала она с блеском нежности и доверия в глазах.
Ее выражение лица ожесточилось, когда она посмотрела вверх.
— Ты Мавка с кошачьим черепом! С бараньими рогами! — провизжал Демон.
— Блять, — выдохнул Фавн; его сферы стали такого ярко-белого цвета, что на секунду ослепили его. Он поставил Маюми на ноги, и она споткнулась, прежде чем выпрямиться. — Оставайся внутри.
Он начал меняться, превращаясь в свою чудовищную форму. Страх и паника укоренялись всё глубже с каждой секундой, уходившей на трансформацию.
— Мы сразимся с ним вместе, Фавн. Я возьму свой лук и…
— Я должен сообщить ему! — прокричал Демон. Прежде чем они успели опомниться, он нырнул в сторону и полетел сквозь лес. — Я должен сообщить нашему королю!
