победно протянула мне свой телефон.
Я опустила взгляд и открыла загруженное видео, на котором было заснято абсолютно всё наше сегодняшнее заседание суда.
— Откуда? — шокированно посмотрев на подругу, я перешла на шепот.
— Микрокамера у одного из ваших безопасников была прямо в зажиме для галстука спрятана. Там просмотров и комментариев уже сотни тысяч. Ажиотаж, вызванный твоими обнаженными ножками в суде, это просто нечто грандиозное. Государственный скандал года.
Отложив чужой телефон на скатерть, я уже физически чувствовала тяжесть наказания, что с нетерпением ждет меня дома. Пару раз по заднице я сегодня точно получу. Бросив быстрый взгляд через весь шумный зал, я увидела, как мой муж тоже неотрывно смотрит в мою сторону. Поймав его потемневший взгляд, я коротко кивнула головой в сторону выхода.
Извинившись перед захмелевшей Кисе, я медленно, стараясь не привлекать внимания, отошла к уборным. Но, не дойдя буквально одной двери до дамской комнаты, чья-то сильная рука резко затащила меня в пустую, темную комнату. Губы сразу обожгло жарким, властным поцелуем, лишающим кислорода.
— С ума меня сводишь. — Прошептал Каин мне прямо в губы.
Прижавшись к нему, я четко почувствовала, какой он твердый и невыносимо возбужденный даже через плотную ткань его брюк и моего свадебного платья.
— Давай просто сбежим? — прошептала, осторожно ведя дрожащей рукой по его широкой груди.
— Джейк уже подогнал машину к черному выходу. — Влажно чмокнув меня в губы, Каин крепко сплел наши ладони.
Мы быстро, почти бегом пошли на выход из ресторана по служебным коридорам. И только оказавшись на заднем сиденье тонированной машины, наконец-то впились друг в друга жадными, дикими поцелуями, стирая остатки моей помады.
— Джейк, в тот отель, который я бронировал на побережье, отвези нас. Быстро. — Рыкнул Каин, не отрывая потемневших от страсти глаз от моего лица. — Ты же помнишь, что будешь жестко наказана за эту выходку с юбкой? — прошептал он, скользя горячей, мозолистой рукой прямо под подол моего платья и собственнически сжимая попу.
— Обещаешь? — прикусив за нижнюю губу мужчину, я медленно облизала её, с замиранием сердца наблюдая, как на самом дне его серых глаз разгорается чистый, всепоглощающий ад.
Глава 51. Мелодия
Люди в просторном холле отеля на нас косились. Не в открытую, конечно, но, когда пожирающего внимания слишком много, оно начинает зудеть прямо под кожей.
К счастью, долго стоять у стойки регистрации нам не пришлось. Нас быстро и без лишних вопросов сопроводили по пустому коридору до лифта. Всё это время горячая ладонь Каина собственнически покоилась на моей талии.
Легкие, невесомые касания кончиков его пальцев по округлости живота рассыпали искры по нервам.
Мой альфа был напряжен как натянутая тетива, но дело было не только в пульсирующем возбуждении. От него веяло настороженностью. Пусть все закончилась нашей победой, но в этом прогнившем городе на нас могли напасть в любую секунду. Враги могли решить, что сейчас, когда одни, мы расслаблены и совершенно не готовы к угрозе.
Но эта жизнь жестоко научила нас быть готовыми ко всему и всегда.
Мы не жили в красивой сказке. Мы стояли на вершине сурового мира, с которой нас хотели столкнуть в пропасть. Получить власть всегда сложно, но еще сложнее — удержать её в своих руках. То же самое касалось и нашего счастья. Выстраданное, вырванное с кровью и отвоеванное у судьбы терять было больнее всего на свете.
— Моя сильная, смелая малышка, — глухо пророкотал альфа, прижимая меня плотнее к своему боку, пока скоростной лифт беззвучно несся на самый верхний этаж. К роскошным номерам для молодоженов.
— Я не смелая. Мне было до одури страшно каждую секунду. Я так боялась сделать что-то не так, понимаешь? Я до дрожи боялась потерять тебя, боялась обострить ситуацию, боялась сделать только хуже. Так что я вовсе не смелая. Я у тебя та еще трусиха…
Повернувшись к нему, посмотрела в его потемневшие глаза, а после перевела взгляд на наше зеркальное отражение в закрытых дверях лифта.
— Юна, страх — это абсолютно нормально. — Лифт плавно остановился, и муж уверенно потянул меня в широкий коридор, в котором находилось всего пара массивных дверей на огромном расстоянии друг от друга. — Тот, кто ничего не боится просто идиот с атрофированным инстинктом самосохранения. Ведь настоящая смелость, она не про то, что тебе не страшно. Она про то, чтобы идти вперед и бороться, несмотря на сковывающий ужас. Смел тот, кто прямо смотрит в глаза своему страху. И идет напролом.
Открыв магнитную дверь черной картой, мы оказались в номере, который был похож на что угодно, но только не на ванильные апартаменты для молодоженов. Огромная комната с темно-графитовыми стенами, лаконично украшенная живыми белыми цветами. Огромная кровать с белоснежным бельем, а напротив нее кожаный диван и настоящий камин. Никаких пошлых розовых купидонов, лепестков сердечками и свечей. Словно дизайн разрабатывался специально для нас двоих.
— Я тоже боюсь.
Каин обнял меня со спины, тяжело утыкаясь носом в мою макушку. Больше не было никаких посторонних звуков и лишних людей. Только я и он. Муж и жена. Женщина и мужчина. Альфа и омега.
— Правда? — прошептала я с долей сомнения.
Мой Каин и слово «страх» совершенно не сочетались в одном предложении. Мне было сложно представить, чтобы он мог испытывать это чувство.
— Да. За тебя боюсь. За наших детей. Больше я в этой жизни не боюсь ничего, но и этого вполне достаточно, чтобы меня на куски разрывало каждый день.
— И как ты борешься с этим?
Повернувшись к нему, я попыталась привстать на носочки, чтобы хоть немного дотянуться до его губ.
— Раньше я искал хитрые пути, чтобы избежать столкновения и тихо обезвредить. Теперь я просто бью первым.
— Мой безжалостный альфа, — шепотом обожгла его губы.
Похоже, я сегодня уже достаточно напросилась, потому что он без предупреждения перехватил меня на руки. Уронил в центр огромной кровати, тяжело нависая сверху.
— Ты готова быть наказанной? — Его серые глаза в уютной полутьме номера отливали жидким серебром, голодно оглядывая мою грудь, плотно закованную в ткань платья.
— От твоих рук любое наказание будет удовольствием, — прошептала и подушечками пальцев провела по его напряженной шее, плавно скользя под расстегнутые пуговицы рубашки к ключице.
К метке. Муж крупно вздрогнул, и тьма в его глазах стала еще голоднее. Яростнее.
— Что ты творишь со мной… — глухо рыкнул, и в тишине раздался треск ткани.
Он разорвал платье прямо по шву. Снять его мы всё равно бы по-другому не смогли. Увы. Его сшили по боковому
