резче, чем планировал, но не мог сдержаться.
— Вот именно, — она грустно вздохнула, опуская глаза. — Но ему всё равно. Он уже всё решил за меня. Честно… я просто ненавижу оборотней, — тихо, почти шёпотом, добавила она, и в ее голосе слышалась застарелая обида.
Мы с Аликом невольно переглянулись. В ее словах была такая горечь, что стало не по себе.
— Может, всё-таки выпьем? — предложил Алик, пытаясь разрядить обстановку. — За хороший вечер, например.
Мы выпили. Потом заказали ещё по одной. Алкоголь постепенно растопил лёд, и тягостное напряжение начало сменяться лёгкостью. Решив поднять ей настроение, я с притворным любопытством ткнул пальцем в воздух за её спиной.
— А это у вас вообще законно? — с ухмылкой поинтересовался я. — Такие крылья… и волосы такого цвета?
Алик фыркнул и подхватил шутку.
— Да уж, наш «Шмель» рядом с тобой выглядит старой консервной банкой. Никакой эстетики.
Хлоя наконец рассмеялась, и её звонкий смех наполнил паб, смывая остатки тяжёлой атмосферы.
— А вы попробуйте летать на «консервной банке», — парировала она, — прежде чем критиковать!
Мы стали болтать о пустяках, и она, оживляясь, рассказывала про свой город.
— У нас тут каждый квартал имеет свой характер, — объясняла она, рисуя пальцем на столе невидимую карту. — Верхний город — это феи и сильфы, там дома вплетены в деревья. А в Нижнем живут в основном оборотни и гномы — там шумно, пахнет металлом и землёй.
— А где же самое интересное место? — поинтересовался Алик.
— На набережной Речного озера! — воскликнула Хлоя. — Там вечером весь город собирается. Феи запускают светлячков в небо, а гномы устраивают фейерверки. Это… магия. А завтра я могу вам всё показать, если хотите, — предложила она, играя с ободком своего бокала.
— Мы с радостью всё осмотрим, — вежливо ответил Алик.
— Я готов хоть уже сейчас! — тут же добавил я, поднимая свой стакан. — Инструктаж по выживанию на Мальве от местного эксперта. Только без тестов в конце.
Она снова рассмеялась и, закончив напитки, предложила прогуляться. Мы вышли на улицу, погружённую в тёплую, ароматную ночь. Шли по дорожке, утопающей в цветах, по старой каменной аллее, и болтали обо всём на свете.
Хлоя остановилась и подняла руку, указывая на небо.
— Видите то яркое скопление? Это «Слёзы Феи». А вот та красноватая звезда — «Сердце Великана». По нашим легендам, это застывшее сердце первого великана, полюбившего фею.
— У нас на навигационных картах это просто сектор Альфа-7, — усмехнулся Алик. — Звучит не так романтично.
— А я помню, как пролетали мимо туманности «Поцелуй Вдовы», — вставил я. — Наши инженеры назвали её «Газовое облако Г-47». Совсем без фантазии.
— О, а это что за созвездие? — спросил Алик, указывая на причудливую группу звёзд.
— Это «Летящий Единорог», — с улыбкой объяснила Хлоя. — Говорят, если загадать желание, когда его крыло касается луны, оно обязательно сбудется.
Незаметно разговор завёл нас к уютному, одноэтажному домику с ярким, благоухающим садом, утопающим в плетистых розах и сирени.
— Ну, вот тут я живу, — сказала Хлоя, останавливаясь у калитки.
— Красивый дом, — искренне заметил я, оглядывая аккуратный фасад и ухоженные клумбы. — Настоящее убежище.
— Спасибо, — она улыбнулась, и в лунном свете её улыбка казалась особенно тёплой. — Стараюсь поддерживать уют.
— Ладно, мы пошли, — сказал Алик, делая шаг назад. — Доброй ночи. И спасибо за прекрасный вечер.
— Вы… к себе на квартиру? — уточнила Хлоя.
— Нет, — покачал головой я. — Мы на корабль.
Она удивлённо подняла брови.
— Пешком? Вы же только завтра до него дойдёте! Это же полдня пути через весь лес!
— Ничего, — я пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботным. — Нам полезно. Разомнём ноги после всех этих полётов. К тому же, ночь прекрасная.
— Нет, — её голос прозвучал на удивление твёрдо. — Уже очень поздно, и так далеко идти — просто безрассудство. Заходите ко мне. Переночуете, а утром со свежей головой и уедете.
Мы с Аликом снова переглянулись. Потом ещё раз, изображая нерешительность и отнекиваясь для приличия.
— Мы не хотим обременять… — начал Алик.
— Да мы как-нибудь… — попытался отказаться я.
— Абсолютно уверена, — перебила она, уже открывая дверь. — У меня есть два свободных матраса. И завтра я напеку медовых лепёшек.
И мы, не в силах больше спорить, а если честно, и не желая этого, переступили порог её дома, пахнущего мёдом, травами и чем-то неуловимо домашним.
Глав 9
Мэтт
Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь густой мёд. Первым проснулось обоняние. Воздух был насыщен тёплыми, струящимися ароматами — сладковатый запах только что испечённого хлеба, тонкие нотки цветущих за окном жасминов и какой-то неуловимый, пьянящий шлейф, который я мог описать только как запах самой зари. Этот букет плыл по всему дому, наполняя лёгкие и обещая что-то прекрасное.
Я открыл глаза. В комнату через окно лился мягкий золотистый свет. Напротив, на своём матрасе, уже лежал с открытыми глазами Алик, уставившись в деревянные балки на потолке с выражением человека, пытающегося разгадать сложнейшее уравнение. Мы поднялись одновременно, словно нас дернули за невидимые ниточки. Наши взгляды встретились, и в его глазах я прочитал ту же странную смесь растерянности и предвкушения, что чувствовал сам.
— Просто идеальное утро, — хрипло проворчал я, с наслаждением потягиваясь и чувствуя, как хрустит позвоночник. — Тишина, покой, запахи… Ещё бы не твоя физиономия первое, что я увидел, — совсем испортило идиллию.
— Взаимно, — буркнул он, отводя взгляд к своему смятому спальнику. — Мне вообще приснился кошмар, будто мы разбили корабль и застряли на необитаемой планете. Проснулся — а он, оказывается, вещий.
Мы молча привели себя в порядок, сгоняя с лиц остатки сна и безуспешно пытаясь пригладить непокорные волосы. Тишина между нами была густой, наэлектризованной невысказанными мыслями. Наконец, мы робко вышли из комнаты и застыли в дверном проёме кухни, поражённые открывшейся картиной.
Хлоя парила у стола в лёгком сарафане цвета утреннего неба. Её голубые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди. Но главное — её крылья. Огромные, полупрозрачные, они медленно трепетали в такт её движениям, словно гигантские крылья бабочки. Солнечные лучи, падая на них,
