принося запах дождя и гниения. Осень вступает в свои права, днём раскрашивая мир в ржавчину и золото, красивый снаружи, но ночью становится ясно, что внутри всё уже гниёт.
Я бегу к дому, сжимая ключи в руке. Ступени крыльца скрипят под моим весом — звук, который уже начинает становиться знакомым. Отпираю дверь и врываюсь внутрь, и меня сразу поглощает тьма.
Но я не одна.
Я чувствую это — присутствие, тяжесть в воздухе. Что-то ждёт. Что-то наблюдает.
Пока что я это игнорирую. Я не тянусь к выключателю, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Вместо этого запираю дверь и проверяю, чтобы все жалюзи и занавески в доме были задёрнуты, так чтобы никто не мог меня увидеть.
Пока взлетаю по лестнице, в тенях что-то сдвигается — участок тьмы, ещё более тёмный, движущийся, как дым. Он плывёт за мной следом и наблюдает, как я в лихорадке мечусь из комнаты в комнату, проверяя окна.
Наконец, тяжело дыша, я останавливаюсь в своей спальне.
Из открытой вентиляции посреди пола торчит что-то тёмное и фаллическое. Мой огромный чёрный дилдо, — понимаю я. Тот самый, который я ещё не распаковала. Друзья подарили его мне в шутку на девятнадцатилетие. Друзья, с которыми я не разговаривала уже много лет.
— Зачем оно тебе? — требую я. — Убери это.
Дилдо остаётся на месте, пока холодная волна воздуха касается моей спины, цементирует лёгкие и заставляет соски напрячься. Эта штука, живущая со мной, что… только что прошла сквозь меня?
Передо мной тень пульсирует, расширяясь и сжимаясь, как сердцебиение.
Я подхожу ближе.
— Сегодня я встретила кое-кого, кто знает то, чего знать не должен. Обо мне. О том, что я здесь делаю, и… Если он знает, я должна его остановить. Никто не встанет у меня на пути. Ты меня слышишь?
Медленно тень формирует что-то похожее на кивок. Затем она вытягивается, удлиняется, пока не становится похожей на человеческую фигуру — высокую, безликую, но несомненно мужскую. Она протягивает ко мне руку, пальцы — как клубы дыма.
Я не колеблюсь. Я тоже тянусь, позволяя своим пальцам пройти сквозь эту бесплотную тьму. Она холодная, как ледяная вода, но при этом каким-то образом и плотная тоже. Парадокс ощущения.
— Кто ты? — шепчу я.
Тень наклоняется ближе, её форма сгибается, пока то, что может быть ртом, не зависает у самого моего уха.
— Освобождение, — шепчет она, и слово плывёт на дыхании холодного воздуха.
Потом она рассеивается, распадаясь на щупальца тьмы, которые ускользают по полу и обратно в открытую вентиляцию, из которой торчит дилдо.
— Освобождение… Ты имеешь в виду своё освобождение? Или… оргазм? Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я трахнула себя этим дилдо?
— Да, — рык прокатывается вибрацией по всему дому.
— Ага, это так не работает, чувак. Я не могу просто вот так взять и перейти к делу, как мужчины, особенно с дилдо длиной почти в метр.
Теневое щупальце выползает из вентиляции, ползёт по полу, а потом поднимается по моей ноге к внутренней стороне бедра.
Оно замирает, будто ждёт, что я откажусь, и когда я этого не делаю, касается промежности моих рабочих брюк цвета хаки.
Я смотрю на щупальце, сердце колотится от смеси страха и неожиданного возбуждения. Оно холодное, настолько холодное, что это жжёт, но внутри меня отзывается гул, заставляющий нервы звенеть.
— Ч-что… Что ты делаешь? — запинаясь, спрашиваю я, но моё тело уже знает, откликаясь на прикосновение, пока разум всё ещё пытается осмыслить происходящее.
Щупальце движется сильнее, быстрее, лаская меня сквозь одежду и посылая по позвоночнику волны удовольствия и холода. С громким стоном я раздвигаю ноги шире, открывая ему лучший доступ.
Тень шипит, и этот звук подобен шуму ветра в сухой листве.
Этот звук обдаёт меня жаром, резко контрастирующим с ледяным прикосновением щупальца. Оно скользит вверх, очерчивая линию моих брюк, а затем ныряет под пояс. Холод на голой коже шокирует, бьёт током, и я ахаю, резко подаваясь бёдрами вперёд.
— О, ебать. Ещё, — стону, не понимая, прошу я или требую.
В любом случае, тень повинуется.
Из вентиляционного отверстия появляются новые щупальца, обвивая мои ноги, талию, удерживая меня на месте, пока первое щупальце исследует меня, скользя между складок и кружась вокруг клитора. Холод интенсивный, почти болезненный, но удовольствие ещё сильнее, оно нарастает быстро и сокрушительно.
— О… боже, — выдыхаю я.
Мои бёдра движутся в такт движениям щупальца, я трусь о них, преследуя разрядку, которая маячит совсем рядом. Влага стекает по внутренней стороне бёдер, но щупальца быстро слизывают её, словно множество языков.
Тень рывком подтягивает меня ближе к фаллоимитатору в вентиляции. Не приглашение, а приказ.
Быстро избавляюсь от брюк и белья. Поддерживаемая щупальцами, я опускаюсь на пол и, заняв позицию, легко соскальзываю на силиконовый стержень. Я настолько промокла, что слышу, как мои соки всасывают его глубже, пока он заполняет и растягивает меня. Он большой, слишком большой, но щупальце на моём клиторе ни на секунду не прекращает движение, и сочетание боли и удовольствия одурманивает меня.
Тень рычит, и этот звук вибрирует, проходя сквозь вентиляцию, сквозь щупальца, сквозь меня.
Я скачу на фаллоимитаторе, и щупальца помогают мне двигаться. Ощущения ошеломляющие — холод щупалец, полнота фаллоимитатора, неустанная стимуляция клитора. Я так близко, так близко…
— Мне нужно кончить, — говорю я хныча.
В ответ одно из щупалец проскальзывает внутрь меня вдоль игрушки и изгибается.
Я кончаю мощно, с криком, моё тело содрогается, когда волны удовольствия расходятся по мне. Я фонтанирую, извергая внезапный поток жидкости, который пропитывает щупальца и пол подо мной. Щупальца поддерживают меня в этот момент, ни на миг не прекращая движений, растягивая мой оргазм до тех пор, пока я не превращаюсь в дрожащее, тяжело дышащее месиво.
По мере того как я прихожу в себя, щупальца медленно отступают, выскальзывая и разматываясь с моего тела. Я валюсь на пол, фаллоимитатор выскальзывает из меня, а конечности слишком слабы, чтобы удерживать меня дольше. Мои бёдра, будто живя собственной жизнью, продолжают лениво вращаться напротив открытого вентиляционного отверстия.
— Блядь… — выдыхаю я.
Я не кончала так сильно, пожалуй… никогда, и я никогда не сквиртила. Моё тело кажется живым так, как не казалось годами. Но в то же время в голове кружатся вопросы. Что это за теневое существо? Почему он здесь? Чего он от меня хочет?
Но должна признать, что всплеск адреналина после встречи с Винсентом и мои опасения, что Джеймс точно знает, кто я такая, угасли, и разум прояснился.
— Зачем ты это сделал? —
