погасли, и он издал долгий, громкий писк. Ладони на моих плечах сжались, его пробила дрожь, а броня отозвалась негромким металлическим лязгом. Он по-прежнему стоял на ногах, но казалось, что он отключён.
— Что случилось? — спросила я, вглядываясь в его потемневшее лицо.
— Ви-ви-ви-вирус, — произнёс он низким хриплым голосом, непохожим ни на один из тех, что я слышала от него прежде. — Разработан для ки-ки-киборгов «Дзэнкёдза». Ожи-жи-жидайте.
— Какой вирус? — спросила я, ужас сдавил мне горло.
Это происходило. Собственный телохранитель сейчас меня растерзает. Я попыталась разжать его пальцы, впившиеся в мои плечи, чтобы сбежать, но хватка этой штуки была беспощадной. Жестянка замер совершенно неподвижно, не издавая ни звука. Его лицо находилось в считаных сантиметрах от моего — рот плотно сжат, глаза по-прежнему тёмные.
— Помогите, — попыталась закричать я, но горло так сильно сжало спазмом, что наружу вырвался лишь жалкий хрип. — Кто-нибудь, пожалуйста. Помогите!
Я вздрогнула, когда его огни снова зажглись — фиолетовые и яркие. Я во все глаза смотрела на них, гадая, заражён ли он теперь. Был ли фиолетовый свет признаком того, что вирус захватил контроль?
— Помогите… — прошептала я, едва слыша собственный голос.
Его глаза погасли на кратчайшее мгновение и снова зажглись. Он… моргнул. Я моргнула в ответ на рефлексе, и жестянка выпрямился, прижав меня к своей груди и повернувшись спиной к улице. Я оказалась в ловушке между ним и стеной.
— Стрелок на крыше за моей спиной, — произнёс он низким хриплым голосом. — Цель: защитить Серу любой ценой.
У меня не было времени на ответ, потому что Жестянка подхватил меня и помчался по улице с нечеловеческой скоростью. Его длинные ноги работали в бешеном ритме, а тело почти не вздрагивало, когда ступни касались земли.
Воздух свистнул, раздался глухой металлический лязг, но это его не замедлило. Двери нашей машины распахнулись, Жестянка затолкнул меня на заднее сиденье и сам запрыгнул на пассажирское. Машина рванула с парковочного места и вклинилась в поток. Руль крутился сам по себе.
— Ремень безопасности, — бросил Жестянка, не оборачиваясь ко мне.
Я всё ещё лежала поперёк задних сидений, прижав руку к безумно колотящемуся сердцу. Попыталась откашляться, но не издала ни звука. Машина ускорилась, а затем резко повернула направо.
— Ремень безопасности, потому что мне нужно ехать быстрее.
Значит, он вёл машину — даже не прикасаясь к приборам управления. Он контролировал автомобиль так же, как Чарли контролировал экраны и лифты на базе АБМ.
Я поспешно села и начала возиться с защёлкой. Как только раздался щелчок, машина рванула вперёд, пронеслась по левой полосе, обгоняя два автомобиля, и тут же перестроилась обратно в правую. Я ахнула. Мы едва не врезались лоб в лоб в красный фургон.
Моё дыхание было громким и тяжёлым, пока я наблюдала за тем, как мир проносится мимо. Это было сюрреалистично — словно я оказалась в сцене погони из боевика, вот только всё происходило наяву, и я была на волоске от смерти.
— Остановись, — прошептала я, чувствуя, как в груди закипают паника и истерия. — Выпусти меня.
— Ответ отрицательный, — отозвался Жестянка. Мне показалось, или его голос стал ещё более хриплым? — Если ты выйдешь, то погибнешь. Закрой глаза, если не справляешься.
Я этого не сделала. Машина резко свернула налево, задев другой седан. Нас тряхнуло под визг металла, но Жестянка тут же восстановил управление. Мы неслись по улице, обгоняя машины короткими рывками. Я наблюдала за этим с отвисшей от ужаса челюстью: наш автомобиль безупречно лавировал между рядами, выскакивая на левую полосу, чтобы обойти одну или две машины, и возвращался обратно как раз вовремя, чтобы избежать смертельного столкновения.
Позади завыли полицейские сирены, но лишь на мгновение. Я грызла ногти — скверная привычка, от которой, как я была уверена, избавилась ещё много лет назад, — но не могла заставить себя закрыть глаза. Если мне суждено было погибнуть, я должна была это видеть.
— Твой пульс опасно завышен, — произнёс Жестянка, в волоске от столкновения разминувшись с эвакуатором. Мы выскочили на тротуар, едва не задев пожилую даму, опиравшуюся на трость. — Позвольте мне развеять любые твои опасения.
Короткий пронзительный смешок вырвался у меня из груди и закончился икотой.
— Н-нет, спасибо, — выдавила я, мои зубы застучали от стресса. — Л-лучше со-сосредоточься на во-вождении.
— Я могу работать в многозадачном режиме. Тебя беспокоит стрелок? Они преследовали нас от самой штаб-квартиры, но на данный момент мы оторвались.
— Ты знал? — спросила я, вцепляясь в край сиденья, когда от резкого ускорения меня вжало в спинку. — Почему ты ничего не сказал?
— Внутри автомобиля мы были в безопасности, и не было нужды повышать твой уровень тревоги. Кроме того, ты запретила мне комментировать твое вождение. Именно из-за этого он смог выследить нас. Ты едва ли компетентна за рулём.
— Что ты, блядь, только что… А-а-а-а!
Я инстинктивно зажмурилась, увидев, как на нас несётся стена. Машина резко вильнула, меня тряхнуло, и я заскулила от ужаса. Любая искра раздражения, вспыхнувшая после слов Жестянки, моментально угасла. Прежде чем я успела собраться с мыслями, он заговорил снова.
— Я понимаю, что моя оценка тебя расстроила. Позвольте мне найти решение. Решение найдено. Отныне единственным водителем буду я, что позволит нам никогда больше не обсуждать твои никудышные навыки вождения.
— Ты снова мне дерзишь.
— Приношу извинения.
Я уставилась ему в затылок, не находя слов. Это не был Чарли с его безупречными манерами, но и на того холодного киборга, что был раньше, он тоже не походил. Я больше не знала, чем стал Жестянка.
Или кем. Мой мозг только что назвал его он, верно? У меня не осталось сил, чтобы зацикливаться на местоимениях моего телохранителя. Голос Жестянки определённо стал резким и мужественным — таким, какой у меня ассоциировался с закалёнными делом мужчинами: полицейскими, пожарными, солдатами. Это был голос кого-то, кто повидал всякого дерьма и, возможно, это самое дерьмо убивал. Топором.
— Твой голос изменился из-за вируса? — сумела прохрипеть я, зажмурившись, когда мы в сто первый раз за сегодня разминулись со смертью.
— В каком-то смысле.
— Ты заражён?
— Нет.
— Тогда что случилось?
— Полагаю, я пробудился. Держись крепче.
Я только собиралась спросить, серьёзно ли он это, когда машина рванула вперёд с визгом шин. Мои глаза широко распахнулись. Мы развернулись на сто восемьдесят градусов и понеслись по улице, пролетая мимо полицейской машины с воющими сиренами.
— Взлом полицейской системы. Задача выполнена.
Я уставилась на его сияющий затылок, прижав обе руки к груди. Сердце забилось ещё быстрее, казалось, оно вот-вот проломит рёбра и выпрыгнет наружу.
— Ты не
