я останавливаюсь на пороге, чтобы вдохнуть мрачное тепло замка.
Когда я впервые увидела уничтожение Бродяг, их огромное количество, я не была уверена, что снова увижу Лунаэдон. Не думала, что у меня будет еще один шанс почувствовать комфорт магии, пронизывающей дворец, — магии Нико. Я нигде не чувствовала себя как дома с тех пор, как мой отец продал меня, но это место, с его мрачным очарованием и затененными уголками, дарит мне уют.
Несмотря на бурлящую во мне силу, усталость наваливается на меня всей тяжестью. Теплая ванна, чтобы смыть сажу и пепелище с кожи, звучит божественно, а свернуться калачиком в постели Нико — еще лучше.
Нико, похоже, с этим не согласен, поскольку вместо того, чтобы направиться к лестнице, он сворачивает в коридор, ведущий в тронный зал.
— Я… я подумала, что ты захочешь отдохнуть.
Я не знаю, сколько энергии он использовал до того, как я появился в Роще, но, судя по кровавой бойне, этого было достаточно, чтобы довести его тело до предела.
Он останавливается, не глядя на меня, его плечи глубоко вздымаются и опускаются, словно он собирает оставшиеся силы.
— Думаю, будет лучше, если я сегодня переночую в другом месте.
Слова Нико ощущаются как неожиданный удар в грудь, и я спотыкаюсь, словно он ударил меня. Гнев исходит от него разными слоями, иногда настолько запутанными, что невозможно определить источник. Он злится, что я покинула безопасный Лунаэдон, после того как он сделал все возможное, чтобы я этого не сделала? Он злится, что я помешала ему полностью уничтожить себя?
А может, его гнев кроется где-то глубже, в несправедливости самого мира. Год за годом злость накапливалась, как горячие угли, а потом оставались тлеть в его душе.
— Ты сказал, что не оставишь меня одну, — мягко напоминаю я ему.
Нико проводит рукой по волосам и бормочет ругательство себе под нос, когда его смерть внезапно вырывается наружу, словно он потерял хватку. Ленты развеваются в воздухе, словно черный шелк в свете фонаря, танцуя вокруг моих ног. На какое-то безумное мгновение я надеюсь, что они прикоснутся ко мне, даже если это причинит боль; что они притянут меня к нему так, как он никогда не сделал бы.
— Я пошлю за Тирнаном, чтобы он вернулся и посидел с тобой. Он будет надежной защитой на ночь.
С этими словами он удаляется по коридору, а смерть следует за ним.
— Мне не нужен Тирнан, — выпаливаю я в ответ, ярость подступает к горлу, когда я бросаюсь за ним.
Кажется, она прожжет меня насквозь, когда я сворачиваю за угол и вхожу в тронный зал. Фонари почти догорели, и единственным источником освещения остается сияние звезд, проникающее сквозь гигантские витражи. Это окутывает Нико мягким ореолом, делая его кожу бледнее, а тени темнее, когда он смотрит на раскинувшееся внизу королевство.
— Вот как это бывает? — горячо требую я, подбегая к нему сзади. — Я сделала одну вещь, которая разозлила тебя, и ты отказываешься от всего, что обещал? Ты такой человек?
Нико издает хриплый смешок и поворачивается ко мне с недоверчивым видом.
— Всего одна вещь, Уилла? Одна вещь, которая разозлила меня?
Он качает головой.
— С тех пор как мы познакомились, ты каждую минуту выводишь меня из себя!
Он стискивает зубы и сверлит меня своим ониксовым взглядом, но, к моему удивлению, в нем нет ярости. Есть только боль, ненависть к себе и что-то, странно похожее на сожаление.
Этого достаточно, чтобы напомнить мне, что, хотя моя магия мне ничего не стоила, то у. Нико требует всего, что у него есть. И хотя он был жесток, он сделал это, чтобы защитить меня. Он знает, какая пустота возникает после того, как ты отказываешься от частичек себя, — пустота, которая никогда полностью не проходит, — и он пытался удержать меня от этого. Чтобы взять бремя на себя, как он всегда делал.
Прежде чем я обдумываю это, я беру его за руку, переплетая наши пальцы. Прохладное ощущение его силы омывает меня, и я дрожу, несмотря на тепло дворца.
Нико удивленно вздрагивает, предупреждающе прищуриваясь. Но он не отстраняется.
— Прости, Нико, — тихо говорю я ему, произнося слова, которые я хотела бы услышать от кого-нибудь другого. Мне жаль, что тебе так больно. Мне жаль, что ты разрываешь себя на части и отдаешь все это другим. Я вижу твои раны. Я знаю, сколько они стоят.
— За что? — отвечает он низким и угрожающим голосом, отводя взгляд от наших переплетенных пальцев. — За то что злишь меня? Не подчиняешься моим приказам?
— Ты не мой король, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы, сжимая его руку в своей. Его глаза яростно сверкают, в то время как мой собственный гнев горячим комом сжимает мне горло. Даже когда слова звучат глухо в просторах тронного зала.
— И я не твоя подчиненная.
Нико быстро двигает челюстями, его глаза пожирают каждую частичку света вокруг. Как будто он в любой момент может броситься на меня и доказать, что я принадлежу ему. Вместо этого он говорит:
— Что ж, тогда… возможно, ты сожалеешь о том, что чуть не попала в плен к Доусону и обрекла на гибель оба наших мира? Или о том, что применила магию, которую тебе еще предстоит постичь, и похоронил мириады отравленных душ в священной земле Рощи?
На этот раз его слова не вызывают во мне еще большего гнева. Вместо этого, они разжигают глубокую печаль из-за изоляции Нико и твердую решимость не позволить ему ни секунды побыть в ней. Может, он и способен оттолкнуть всех остальных несколькими меткими словами, но сердца большинства людей состоят из мягкой надежды и нежной любви. А мое — из железных когтей и колючей проволоки. Оно заставит его истекать кровью, прежде чем отпустит.
— Мне жаль, что ты был наделен такой силой, — спокойно говорю я ему, поглаживая его большой палец своим. Его ресницы трепещут, это непроизвольная реакция, как будто простое движение кажется ему слишком божественным, чтобы сопротивляться. Я делаю это снова. — Я бы хотела, чтобы тебе не было больно.
— Не надо, — рычит он, возвращая руку к груди. — Отнимать жизни должно быть больно. Иначе я был бы ничем не лучше Бродяг.
— Ты не заслуживаешь боли из-за одного своего выбора, Нико. Один момент…
— Это был не один момент.
Его слова звучат гортанно, когда он делает два решительных шага ко мне, его нечеловеческий взгляд сверкает злобой.
— Смерть живет в моем сердце каждую минуту, каждый день. Она разлагает мою душу, превращает
