услугу, доведя до нашего сведения опасения по поводу Ли и видео, но дальше мы разберемся сами. Мы вызовем вас, если возникнет необходимость.
Начальник замирает.
— Но…
— Беннет, пожалуйста, проводи своего деда до машины, — произносит бабушка, и начальник встает. Он кланяется и спешит к двери, Беннет следует по пятам.
Проходя мимо, Беннет бросает на меня взгляд, который говорит: «Нам нужно поговорить». Я выдыхаю, игнорируя его. Он не получит моего внимания, пока всё это не закончится. Я была несправедлива к нему, водила его за нос, держала рядом, чтобы получить желаемое: сначала спала с ним в Глаукусе, потом позволила ему вступить в «Эос», чтобы устроить мне встречу, и не опровергала слухи о нашей помолвке на «Темном ужине». Я делала всё это ради высшего блага, но пожертвовала многим, включая собственную человечность. С эгоизмом покончено.
Оставшись наедине с семьей, бабушка постукивает кончиками своих бронированных наперстков по деревянным подлокотникам кресла, пронзая меня оценивающим взглядом.
— Это действительно те самые письма?
— Так и есть, — твердо отвечаю я. — И в них нет ни слова о том, что Арадия была Лунной ведьмой, хотя она ею была. Они доказывают, что законы Небулы были созданы на фундаменте лжи. Но если мы объявим, что в письмах написано на самом деле, извинимся за роль королевской семьи в их сокрытии и пообещаем исправить несправедливость? Мы сможем остановить атаку «Никс». Мы должны показать им, что понимаем их гнев. Нам нужно сделать заявление сегодня вечером. Дон… — я поворачиваюсь к дяде. — У тебя есть друзья в «Империал Инквайрер». Пригласи их сюда, чтобы я вышла в прямой эфир. Я расскажу всем, что сказано в письмах.
— Как мы должны остановить «Никс» пустыми листками? И что значит «ты расскажешь всем»? Только Лунная ведьма может их прочесть, — Дон прижимает ладонь ко лбу. — Что за гребаный беспорядок.
Холод пробегает по моему позвоночнику, но мне нужно, чтобы они увидели ситуацию моими глазами. Глубоко вздохнув, я произношу:
— Я Лунная ведьма. Я могу их прочесть.
Все в комнате буквально шарахаются от меня.
Я с трудом сглатываю и заполняю тишину, не глядя никому в глаза.
— Моё Пробуждение произошло в ту ночь, когда погибли отец и Финн. С тех пор я хранила это в тайне, но говорю вам сейчас, несмотря на то, что не знаю, как вы отреагируете. Надеюсь, вы не прикажете меня арестовать. По крайней мере, пока я не остановлю «Никс». Потому что Хирон мобилизует силы прямо сейчас.
Бабушка и Дон обмениваются затравленными взглядами. Глаза матери затуманиваются. Я не знаю, слезы ли это из-за меня, из-за грядущего порицания или из-за того, как это отразится на ней самой. Но прежде чем я успеваю спросить, бабушка подает голос:
— Как тебе удалось скрыть свою магию от целителя?
— Подавители.
Мать вскрикивает. Никто её не утешает.
— Где ты вообще достала подавители? — спрашивает бабушка. Её тон стал приглушенным.
— Это неважно. Я больше их не принимаю, — отрезаю я, и Дон делает глубокий вдох.
Мне ненавистно вываливать всё это на них, но Хирон не оставляет нам времени.
— Мы должны сказать правду о письмах, чего бы это ни стоило нашей семье, — настаиваю я.
Бабушка сжимает набалдашник своей трости в виде лисьей головы.
— Я ценю твою честность, Ли. Но я не думаю, что объявить прессе о своей способности читать письма в надежде, что Хирон посмотрит новости во время государственного переворота — это правильный способ решения проблемы.
— Тогда какой правильный? — я скрещиваю руки на груди. — «Никс» наступает. Если мы можем их остановить, мы обязаны попытаться! — Если мы скажем миллионам коронанцев, что можем доказать фальсификацию истории, у нас появятся тысячи новых людей, таких как Хирон, готовых занять его место, — заявляет бабушка, и воздух покидает мои легкие. Она это серьезно? — Начнется бунт. Люди захотят ответов. Ответов, на подготовку которых нам нужно время — как и на решение твоего «лунного вопроса».
Быть Лунной ведьмой — это не недуг. Я не гребаная больная.
Я подхожу ближе и бабушка вздрагивает, когда я упираюсь руками в её стол, нависая над ней.
— Это наш шанс покаяться в злодеяниях, в которых участвовали наша семья и правительство. Правда может вызвать проблемы между классами, но мы не сможем их решить, если будем мертвы. Я не уверена, что мой план сработает, но ни у кого нет идеи лучше. К тому же, когда я стану королевой, я не буду хранить секретов.
— Что ты такое говоришь? — спрашивает Дон, и я резко оборачиваюсь к нему. Он дрожит. — Ты передумала насчет трона?
Я не приняла окончательного решения. Я была слишком сосредоточена на письмах, чтобы думать о жизни после сегодняшней ночи. Я всё еще Лунная ведьма, но семья меня не арестовывает. Джианна не впала в истерику. Может, Селена была права — люди боятся Лунных ведьм меньше, чем мы думали. Может, Арадия тоже права, и безумие — это ложь.
— Возможно, — отвечаю я, и Дон сглатывает. Я знаю, он боится за меня. Но я встречу всё, что будет дальше, лицом к лицу. Я устала притворяться и не собираюсь бежать.
«Горжусь тобой».
Я улыбаюсь вопреки здравому смыслу, не зная, стоит ли упоминать, что Арадия сейчас в комнате. Это может окончательно свести мою семью с ума.
— О нет, Ли, ты не можешь быть королевой, — бабушка крадет внимание Дона и моё. Что?
— Что? — я вторю Арадии. Я думала, это именно то, чего бабушка хотела.
— Я надеялась, что ты научишься ответственности, пока ищешь письма. Но недавние доказательства с демоном и твои самовольные контакты с «Никс» доказывают, что ты слишком безответственна, Ли. Так что ты получаешь желаемое, — бабушка выключает голограмму. — Я не могу назначить тебя своей преемницей после того, что ты рассказала мне сегодня. Быть королевой — значит быть символом стабильности. Ты доказала, что являешься кем угодно, только не этим. В твоих же интересах держаться подальше от глаз общественности, пока мы не решим, что делать…
— Что? Ты забираешь мой трон и заставляешь меня замолчать? — заикаюсь я, и Арадия в моей голове ахает. Бабушка не может это серьезно. Я сделала то, что она просила, я наконец-то открылась.
— Ты молодец, что принесла письма. Теперь я исполняю твое желание. Дон займет твое место как официальный наследник. Мы с ним составим план, как разобраться с письмами и проблемой «Никс», — бабушка встает, впиваясь в меня своими глазами-драгоценностями. — Я должна делать то, что лучше для Короны.
Я качаю головой.
— Я не призывала того демона, чтобы навредить Янус, и
