и начальника стражи пригвождают меня к месту. На столе бабушки проигрывается голограмма.
Это запись Мага, на которой я призываю Харборима. Письма выпадают из моих рук.
— Где ты была? — спрашивает кто-то. Я чувствую, как душа уходит в пятки. «Эос» прислали это видео. Прошли недели с тех пор, как Янус была отравлена. Судя по пяти парам глаз, устремленных на меня, происхождение яда больше не является тайной. Они все винят меня.
— Я могу объяснить, — говорю я, и лицо матери каменеет.
— Да, мне безумно интересно узнать, каким образом кадры, где ты и твой гвардеец вызываете демона, попали сегодня утром не только в мой почтовый ящик, но и к начальнику стражи, — произносит бабушка.
Начальник Грей буквально заслоняет собой кресло напротив неё. Его усы дергаются, когда он свирепо смотрит на меня. Я не могу найти слов. «Эос» отправили запись Грейю, чтобы меня арестовали. Другой причины я не вижу.
Ложь жжет кончик языка, как кислота, но я сглатываю её. Я пришла сказать правду. Я должна сделать это ради народа Небулы, веками несущему бремя лжи. Но я не ожидала, что здесь будут Грейи.
— Ли, — необычайно резкий тон дяди вырывает меня из мыслей. — Отвечай ей.
— Я понимаю, как это выглядит, но…
— Это выглядит так, будто ты несешь ответственность за отравление Янус Дайер! — перебивает меня мать.
— Тише, Синтия, — рявкает бабушка. — Мы все видели видео. Ли, говори.
Мать замолкает, но её гневный взгляд говорит красноречивее слов.
— Зачем мне травить Янус? — спрашиваю я её. — Да, я призвала демона, но я не давала Янус яд, — перед тем как пузырек исчез, я разговаривала с матерью и Дотти. Она могла работать на Мага. — Кто-то украл яд у меня.
— Может, Янус как-то не так на тебя посмотрела, — огрызается мать. — Я не знаю.
— Ты такого низкого мнения обо мне? — спрашиваю я, и она лишь пожимает плечами. — Невероятно. Я знаю, ты винишь меня в смерти отца и Финна, но я не тот монстр, которым ты меня выставляешь. Тебе пора перестать винить меня в своем несчастье.
Мать в упор смотрит на меня. К щекам приливает жар.
— Что это? — Дон замечает конверт на полу.
Я наклоняюсь, чтобы поднять его.
— Это то, о чем я пришла поговорить, — я отрываю ноги от изумрудного ковра, к которому они, казалось, приросли. — Вот где я была, — я перевожу взгляд на бабушку, — Я нашла их.
Она прищуривается из-под очков в перламутровой оправе, сидящих на кончике носа.
— Нашла что?
Я улыбаюсь.
— Ты знаешь.
Дон спешит в обход стола ко мне. Он тянется к письмам. Я отдаю их ему.
— Ты уверена?
Все смотрят, как он вскрывает конверт, а я наблюдаю за бабушкой. Я хочу видеть момент, когда она поймет, что я сделала то, о чем она просила. Я не неудачница.
— Что там, Дон? — спрашивает бабушка, пока он потирает щетину на подбородке.
— Я… — он переворачивает страницу, сглатывает, затем пробует снова. — Я не уверен.
Мое тело вибрирует от удовлетворения.
— Это письма. Теперь нам нужно обнародовать их. «Никс»…
— Прошу прощения, но не забыли ли мы, зачем здесь собрались? — выпаливает мать. Она скрещивает руки на груди. Это движение и облегающее платье подчеркивают, как сильно она похудела за последний год. — Видео? У нас есть видеозапись, где моя дочь призывает демонов. Не говоря уже о том, что она… — она морщит нос, глядя на меня. — Когда ты в последний раз мылась?
Лицо горит. «Никс» заперли меня в хранилище. Мне повезло, что я вообще здесь. Душ может подождать.
— Я была немного занята.
— Не сомневаюсь, — бросает мать.
— К чему это было сказано? — мне не нравится её тон. Он насквозь пропитан осуждением.
— По словам Беннета, — моя бабушка практически рычит, — ты бросила его и начальника стражи вчера днем, не сказав ни слова. Умчалась со своим гвардейцем после того, как вы двое… обнимались в коридоре, — мой взгляд встречается с бывшим. Губы Беннета кривятся в гримасе. Я фыркаю.
Беннет опускает глаза. На его лице проступает боль. Но у меня нет времени ни на него, ни на его уязвленное эго.
— Да, — подтверждаю я, и мать слегка пошатывается. Она думала, я стану лгать, но я не та девочка, которой она меня считает. — Я уехала из Кратоса, но только потому, что у меня появилась зацепка насчет писем.
— Каких писем? — взгляд матери мечется между мной и бабушкой.
— Тех самых, что в руках у Дона, — бросаю я.
Бабушка кивает, но спрашивает:
— Где твой гвардеец сейчас?
— На испытаниях Домны, — вставляет Дон.
— Я всё еще не убеждена, что он её не похитил, — подает голос мать. — В конце концов, её не было почти двадцать четыре часа. Наверняка…
Я громко вздыхаю, обрывая её.
— Уайлдер меня не похищал. Это сделала «Никс». Я сбежала сегодня утром.
Презрительная мина матери сменяется шоком, в то время как остальные присутствующие ахают.
— «Никс»? — подает голос Беннет. Он внимательно осматривает меня, ища травмы. — Они причинили тебе вред?
Я одергиваю рукава, чтобы скрыть следы, оставленные лианами Хирона.
— Это не имеет значения.
Мать лишилась дара речи, а Дон спрашивает:
— Как тебе удалось сбежать?
— Паллас отпустил меня вопреки воле Хирона, — отвечаю я.
— Почему? — проницательно уточняет Дон.
— Потому что он не согласен с методами своего отца. Хирон и «Никс» сегодня идут маршем на столицу. Мы должны их остановить, но мы не сможем этого сделать, не узнав, что написано в письмах, — бабушка трижды моргает. Я пользуюсь тишиной. — Мы ошибались во многом, но прежде всего — в причинах Первой войны. Ива не начинала войну, используя Небулу. Первый Совет начал войну, разбомбив мирные протесты Небулы.
— Покажи мне, — бабушка жестом велит Дону отдать ей письма. Он тут же исполняет просьбу, как только она щелкает пальцами.
— Ли, они пустые, — говорит Дон, пока бабушка вглядывается в страницы. — Как ты предлагаешь нам ознакомиться с ними?
— Как я уже сказала, чтобы прочитать их, нужна Лунная ведьма. Я…
Густой голос прерывает меня смехом.
— И как нам знать, что она говорит правду? — мы все оборачиваемся к начальнику Грейю, который качает головой. — Она могла всё это выдумать, чтобы отвлечь нас от видео. Вероятно, она отравила члена Совета Янус Дайер ради какой-то шутки. Нам нужно обсудить начало расследования.
Бабушка кладет письма на стол рядом со своей шкатулкой для официальных бумаг.
— Вы правы, начальник Грей. — Грей гордо вскидывает подбородок, пока я в изумлении хлопаю глазами. Он не прав! — Ваше мнение бесценно. Однако решение о наказании Ли — это семейное дело. Вы оказали нам огромную
