выбиться в люди. Я могла дать Райану все!
Моя злость крепла, хотя злиться на сумасшедшую было глупо, но эмоции брали верх, а вместе с ними и поднимала голову новая сила.
Я никогда не считала себя самой несчастной в мире. В конце концов, я бывала на улицах и видела нищих, калек, работяг с не разгибающейся от усталости спиной. И все же, меня растили девочкой для битья, я не знала своей матери, отец от меня отвернулся. Составляя свое завещание, он не мог не знать, что Джина отравит мою жизнь, что постарается убрать меня с дороги к богатству. Меня лишили возможности учиться и уехать. Я жива и не опозорена лишь чудом. Толку от денег и титула, если у тебя нет права голоса и возможности воспользоваться средствами?
— Ты сама меня сюда привезла, Джина, — напомнила я. — В Станхейме моя внезапная смерть выглядела бы чересчур подозрительно, не так ли? И ты решила избавиться от меня по-тихому здесь. Дикая земля, горы, реки, кто знает, что могло случиться, правда? Не успела, и кто виноват, кроме тебя самой, что владетель выбрал меня?
— То, что он задрал тебе подол, еще ни о чем не говорит, — взвизгнула мачеха. — Это твоя гадкая магия его заставила!
— Так вот, что сводит тебя с ума. Ты себя предлагала, а Бладсворд тобой пренебрег, в то время как меня он уговаривал. Невестой сделал, — я злила Джину, наплевав на последствия. Ну что она мне сделает? Вниз не спустится. А мне хотелось ей отомстить за все, что она сделала. Сила уже распирала меня, но я пока ее еще контролировала, опасаясь, что если всплеск будет слишком мощный, то нас просто погребет под грудой камней. А я все еще надеялась, что Райан меня найдет. Я ведь нужна ему для завершения церемонии.
— Не стать тебе женой, невеста, — огрызнулась уязвленная мачеха. — Ты здесь и сдохнешь. Надоело мне с тобой разговаривать. Ты — отработанный материал.
Она собралась подняться по лестнице, и я поняла, что еще немного, и я снова останусь одна. Злость все же лучше уныния, которое принесет с собой одиночество в заточении.
— Тебе ведь не впервой убивать? — в спину ей спросила я. — Венец «Падшей» не жал? Неужели это того стоило? Столько смертей… И все ради чего? Чтобы тебя использовали и уничтожили? Это ты — отработанный материал. Не удивлюсь, если и мужей тебе выбирали Хэмиш или Суинфорд, — я била наугад, и вдруг почувствовала, что на верном пути, и то, как резко обернулась Джина, подсказало мне, что я на верном пути. — Твои смешные амбиции дочки лесника вкупе с ослабленной моралью — отличная почва для манипулирования. Я думала, ты умная, а ты марионетка. И в руках кого? Бастарда и потомка конюха. Джина, ты барахтаешься в той же луже, что и раньше. В люди хотела выбиться, а человеком так и не стала. Пока ты здесь, плешивая, отверженная и сходящая с ума, они там чем занимаются? Что за лодка приставала возле охотничьего домика? А жив ли еще твой отец, единственный, кому на тебя не наплевать? Он ведь тоже знает слишком много…
— Заткнись, тварь! Мне больше нравилось то, как ты рыдала в подушку, не выходя из комнаты, и жаловалась этой своей распоясавшейся Торни.
Разумеется, ей это нравилось. Что еще мог делать ребенок в ситуации, когда его лупили указкой по поводу и без. Только молчать, а потом плакать за закрытыми дверями.
— На что ты надеешься, Джина? Чего ради ты продолжаешь свою игру? Уже всем понятно, что никогда, слышишь, никогда ты не выйдешь замуж за Райана. И для чего все это? Месть? А твоя ли?
— Сдохни! — выкрикнула Джина и полезла наверх, оставляя меня в окружении магсветлячков в холоде и пустоте.
Я постаралась успокоить магию, рванувшую навстречу проклятию, хотя, не скрою, мне хотелось, чтобы сила ударила прямо в мачеху, но я все еще опасалась, что только она одна знает, где я, и вместе с ее гибелью, шансы на то, что меня найдут, сократятся.
Сколько я сидела в одиночестве, дрожа от стылого воздуха, пробирающего до костей, не знаю, но вдруг услышала хлопанье крыльев. Разгоняя мои магсветлячки, над головой у меня кружила сова. Я не успела закрыться руками, когда она спикировала прямо на меня. Когтистая лапа выдрала из полуразвалившейся прически шпильку и взмыла вверх.
Глава 90. Проблески зрения
Сердце забилось быстрее в надежде, что сова — посланница Райана. Неделя в здешних землях, пошатнула мою уверенность в том, что птицы и звери не могут связаны с магией. Не просто так, символ владетеля — ястреб, у его партнера — сокол, и до сих пор гуляют сказки про птиц Бладсворда.
Правда, я не представляла, как меня отсюда вызволять.
Да, конечно, Райан говорил, что защита, дарованная мне в ночь ритуала, сможет уберечь меня от магии кристаллов, только вот я не была уверена, что уже вошла в полную силу. Вряд ли, для меня приготовили нечто безобидное, так что рисковать я собиралась только в крайнем случае. К тому же сила внутри меня настоятельно требовала держаться от линии сверкающих камешков подальше, так что непохоже, будто мои страхи беспочвенны.
Пока мне оставалось только ждать и не поддаваться отчаянию.
Сложно сказать, как долго я провела в одиночестве, сидя на холодном каменном дне, мечтая о чашке горячего чая с капелькой вишневой настойки. Может, час, может, дольше. Трудно судить о течении времени, когда вокруг ничего не происходит, разве что звезды стали выделяться на небосводе ярче, да ноги окончательно онемели от холода и неподвижного сидения.
Несколько раз я поднималась, чтобы размяться и заставить кровь бегать по венам, только в моей персональной тюрьме особо пройтись было негде.
Так или иначе, времени для размышлений у меня было достаточно.
Мысли мои то выстраивались в четкую линию, то превращались в настоящий бурелом. И каждый раз я возвращалась к одному и тому же вопросу: как бы сложилась моя жизнь, не случись этот роковой переезд в земли Бладсворд.
И ничего не придумывалось.
По крайней мере, оптимистичного.
Весьма сомнительно, что Джина позволила бы мне дебют и помолвку, ведь в таком случае она сразу бы лишилась власти надо мной и доступа к деньгам отца, а стало быть, меня все равно ждала печальная участь, только в других декорациях.
В Станхейме я бы никогда не решилась восстать и разорвать путы условностей, не почувствовала воздуха свободы, не познала бы близость с
