мужчиной, не приняла свой дар и самое главное, никогда бы не узнала, что я могу быть важной.
Я действительно никому не была нужна.
Даже у Торни, что относилась ко мне теплее всех, была своя жизнь. Стоит ее жениху вернуться из плаванья, и она попросит расчет. Я бы никогда не позволила себе удерживать ее.
Как это ни горько, но я действительно лишняя.
Для всех кроме Бладсворда.
Да, нас связала не любовь, но именно благодаря Райану я стала значима. Сама по себе. Превратилась в его смысл, оказалась достойна доверия. Я — гарантия успеха самого важного для него в жизни предприятия. Спасения подданных. Он меня не оставит. Бладсворд спасал меня не раз, даже тогда, когда я отказывалась от его предложения. Он все равно защищал меня, не сделал ставку на другую кандидатуру.
Райан меня выбрал.
Я воскрешаю его образ перед глазами, вспоминаю именно таким, каким увидела его впервые тогда на поляне. Полуобнаженного гиганта, почти варвара, пугающего и притягательного, выглядевшего органично в лесу в ответах огня.
И словно снова почувствовала на себе его взгляд, настигший меня даже сквозь плотные занавеси кареты.
— Энни? — голос Райна будто ворвался ко мне из воспоминаний в реальность вместе со звуком падающего каменного крошева.
Я подскочила:
— Стой! Тут кругом кристаллы! Джина не спускалась ниже того места, где выпали два кирпича из кладки, — затараторила я, не в силах сдержать радость от того, что меня нашли.
Бладсворд спустился до указанной мной отметки, щелкнул пальцами и вместе с моими магсветлячками смешался еще сонм, запущенный Райаном. Свет залил всю пространство. Разглядев, что кристаллов для меня не пожалели, владетель выругался.
— Как ты меня нашел? Это сова, да? — мне хотелось слышать Бладсворда, время, проведенное в полной тишине, наложило свой отпечаток.
— Да. Сова принесла твою шпильку, и Эдуард смог настроить портал.
— Эдуард? — поразилась я. — Какой Эдуард.
— Его Величество Эдуард Первый, — хмыкнул Райан. — Бриан замолвил за нас словечко перед своим сюзереном.
— И он просто согласился? — голос мой дрогнул, я вспомнила о предложении короля соседнего государства породниться.
— Не совсем. Теперь я ему должен. Я сам с этим разберусь, Энни. Нужно понять, как тебя вытащить. Твои крылья слишком молоды, тебе на них не подняться без последнего этапа церемонии. Ты не вошла в полную силу, замедлив обращение из чистого упрямства. Эй вы там, наверху? — задрав голову, крикнул Бладсворд. — Приготовьте веревку и ждите команды тащить.
— Что ты собираешься делать? — запаниковала я, увидев, что Райан спустился еще на две ступени ниже.
Бладсворд что-то прикинул и сказал нечто неожиданное:
— Это ловушка не на тебя, а на меня.
— Как это? — не поняла я. Джина точно желала смерти мне, а не Райану. В ее затуманенном сознании именно я была причиной всех ее бед.
— Потом объясню. А теперь слушай меня, — тон Бладсворда стал жестче, в мгновение ока развернулись его черные крылья, по оперенью которого побежали огненные всполохи. — Ты должна будешь слушаться беспрекословно. У меня нет возможности тебя подстраховать, исправить лишнее движение, — тень, отбрасываемая Райаном на стену, увеличиваясь, стала расползаться по каменной кладке. — У тебя будет ровно один шанс, чтобы не убить меня.
Что?
— Клинок с тобой?
Парализованная страхом непонимания, я лишь кивнула.
— Доставай.
Глава 91.1 Его выбор
Я так и не смогла себя заставить уточнить у Бладсворда, что он имел в виду под «Ровно один шанс, чтобы не убить», лишь стиснула крепче во влажной ладошке рукоять кинжала, который достала так неаккуратно, что пропорола ткань рукава платья, не предназначенного для ношения клинков. Но сейчас было глупо жалеть о том, что я не ношу национальных нарядов.
Кажется, я и себя поранила, но это меня не слишком волновало. До этой минуты я страшилась смерти от голода и холода или от проклятья, а теперь мной овладело тягостное чувство, что вот-вот произойдет нечто непоправимое.
Не со мной.
С Райаном.
И сердце дрогнуло.
А владетель под моим взглядом спустился еще ниже.
Лицо его было сосредоточено.
В одно мгновение, словно пелена спала с моих глаз. Я стала видеть четче, несмотря на тени, обступавшие фигуру Бладсворда. Я могла рассмотреть и хмурую складку, залегшую между бровей, и бьющуюся на шее жилку, и плотно сжатые губы.
Видя, как Райан напряжен, и я сама почти превратилась в струну.
Крылья Бладсворда, стелясь по стенам, стали расти. Они увеличивались до тех пор, пока не сомкнулись, образовав кокон из перьев, в которых все меньше было черного, и все больше огня.
Настоящего огня.
Я слышала треск огоньков, будто сотни свечей горели сейчас для меня.
Жар от крыльев, пронизывая стылый воздух, грел мою кожу.
Запах дыма, от сгоревших мха, которыми поросли стены колодца, и растений, что пробивались сквозь каменную кладку, щекотал ноздри.
— Энн Райан, — Бладсворд говорил негромко, но его голос словно прокатился по колодцу и упал на меня, придавливая той скрытой мощью, что, казалось, готова обрушиться, — сейчас я сложу крыльями нечто вроде ступеней. Ты поднимешься по ним, и как только окажешься на том же уровне, что и я, ты должна будешь выполнить мой приказ. Каким бы неприемлемым он тебе не показался.
Подняться по горящим призрачным крыльям?
Я не смогу!
— Я…
— Энн, другого выхода нет.
— Но ты же… твои крылья… Они не…?
Ведь проклятье их коснется. Крылья часть Бладсворда, то с какой болью они прорезались, говорило о том, что магически они единое целое с телом владетеля.
Вместо ответа на мой вопрос, Райан не оставил мне выбора.
Кончики крыльев опустились почти до самого дна и, изогнувшись над кристаллами, приблизились ко мне, обдавая жаром и дымом.
Последний взгляд в лицо Бладсворда подсказал мне, что ему непросто, возможно, больно, и я не должна ослушаться, чтобы его мука не стала напрасной.
Сжимая кинжал, я влезла на подставленные крылья.
Это оказалось не так-то просто.
Как только я прикоснулась к ним, они затвердели, но были подвижными, как клавиши рояля. А еще они обжигали, будто их только что вытащили из горнила.
Едва я распрямилась, как часть перьев на уровне моих коленей встопорщилась, превращаясь в своеобразную ступеньку.
Балансируя, я примеривалась, как не пораниться, но становилось снова очень горячо, и пришлось поторопиться. Я снова поднялась, закусив губу от боли, которую мне причиняло оперенье, острое как бритва, горячее, как раскаленное железо. Чем выше я забиралась, тем больнее было. Руки покраснели, кое-где вздулись волдыри, и мне стало казаться, что сил не хватит. Большего я не преодолею.
Я вот-вот потеряю равновесие.
