Все говорили, что американцы прямолинейны, и она явно не собиралась разрушать этот стереотип.
— Простите, но меня практически не информировали об этом… соглашении. На самом деле, я узнал о нём совсем недавно…
— Какое совпадение. Я тоже только что рассказала Одетт. Однако она упрямая и полностью пошла в отказ. Даже рассматривать это не хочет. Так что нам придётся работать вместе.
— Подождите, — я остановился. — Она отказалась? Прямо вот так сразу?
Она кивнула.
— Да.
— Вы сказали ей, кто я?
— Что вы принц. Её точные слова были: «Отлично. Мне всё равно». Она очень упрямая. Но это от меня, так что я не могу на неё злиться за это, — усмехнулась Вильгельмина.
Я откинулся на спинку сиденья. Меня когда-нибудь отвергали до этого? Особенно через посредника?
— Значит, она тоже не хочет этого брака? — мысль, что это будет не моей виной, если всё сорвётся, немного меня приободрила.
Но Искандар тут же кашлянул, явно напоминая мне, что это не имеет значения.
— Не принимайте на свой счёт. Одетт говорит, что не хочет выходить замуж за кого-либо, — сказала она, нахмурившись, будто её раздражали собственные слова.
— Я понимаю, зачем я здесь, — ответил я серьёзно, выпрямляясь. — Ради ваших денег. Точнее, её денег. Она, скорее всего, тоже это понимает. Её нежелание вполне оправдано. Зачем вы её заставляете?
— Я проигнорирую тот факт, что вы думаете, будто знаете мою дочь лучше меня, и объясню. Во-первых, чтобы получить свои деньги, ей нужно выйти замуж. Во-вторых, я заставляю её, потому что знаю, что ей нужно.
Это звучало как весьма нездоровый способ воспитания.
— Ваша дочь не ребёнок. Если она говорит, что не хочет замуж…
— То, что говорит моя дочь, и то, что она на самом деле имеет в виду, это часто совершенно разные вещи, — её голос изменился, и выражение лица стало серьёзным, но она продолжала смотреть мне в глаза. — Она хочет замуж. Всегда хотела. Но боится. Из-за того примера, который подали её отец и я. Для неё любовь равна боли. Если что-то причиняет ей боль, она от этого отказывается. Это единственное по-настоящему детское в ней. Поэтому она не будет пытаться влюбиться, если я её не подтолкну. А я начну с вас, человека, который отчаянно хочет, чтобы это сработало. Не получится с вами — перейду к кому-то другому. Возможно, к сыну губернатора или что-то в этом духе.
Браво.
В нашей семье я всегда находил, что ответить, но теперь понятия не имел, как реагировать на её слова. Незнакомцы ещё никогда не говорили со мной так… будто я не имел значения, был всего лишь средством для достижения цели. Хотя, возможно, учитывая обстоятельства, так оно и было.
— Кстати, вы взяли с собой костюм? — спросила она, листая что-то на телефоне.
— Нет. Я не ношу костюмы.
— Значит, будете Очаровательным Принцем, — сказала она, показывая мне фотографию костюма.
— Я, кажется, говорил по-английски. Я. Не. Ношу. Костюмы.
— Вы принц, верно?
— Да, но…
— И вы очаровательный, верно?
Я понял, к чему она клонит, поэтому не стал отвечать.
— Видите, это не костюм. Вы и правда, настоящий принц. И правда, очаровательный. Это вы.
Боже, во что мой брат втянул меня в этот раз?
Глава 6
Одетт
— Чёрт, посмотри на эту грудь! — голос Августы буквально отскочил от стен, так как я поставила её на громкую связь.
— Заткнись, — сказала я, пытаясь поправить верх платья.
Сдавшись, подняла телефон. Только тогда заметила её красный парик и красное сердцеобразное пятно на лице. — Августа, ты ведь понимаешь, что Королева Сердец — это злодейка, а не положительная героиня?
— Её просто не так поняли, — улыбнулась она, и её воротник взметнулся. — Кроме того, если все будут лишь положительными героями, как я буду выделяться? Бьюсь об заклад, что там будет не одна Золушка. Ты, конечно, будешь выглядеть лучше, но всё же. Как ты вообще сделала такие локоны?
— Спасибо, и я пришлю тебе видео, где я это подсмотрела, — я засмеялась, посмотрев на телефон. — Ты как всегда красива. На самом деле это очень тебе подходит, учитывая все те разбитые сердца, которые ты оставляешь за собой.
Она закатила глаза.
— Просто следую твоим стопам, старшая сестрёнка.
— Спасибо, но мне кажется, ты давно меня перепрыгнула.
— Ага, ага. О, мы так и не поговорили с тобой про завещание папы. Это безумие, не так ли?
— Безумие — это ещё мягко сказано. Ты знаешь, что моя драгоценная мамочка пытается выдать меня замуж ради денег?
— Серьёзно? Ты ведь не собираешься на самом деле выходить замуж, правда?
— Только если я смогу этому помешать. А что твоя мама по этому поводу сказала? — спросила я, осторожно закалывая корону в волосы.
— Что, по-твоему, она сказала?
Я вздохнула.
— Что с ними не так? Они так хотят денег, что готовы просто навязывать нам мужчин?
— Они просто абсурдны. Не позволяй им на тебя давить. Нет никакой нужды выходить замуж. Я уверена, что где-то есть лазейка. Если мы обе будем стойкими, я уверена, мы что-нибудь придумаем.
— Надеюсь. О, подожди, пока я тебе не скажу, с кем моя мама пытается меня свести, — начала я говорить, когда на стене мигнул мой будильник, сообщив, что входная дверь открыта. — Подожди, Августа, кажется, она уже здесь.
— Где ты сейчас? На озере или в пентхаусе? — спросила она, пока я хватала сумку и направлялась к двери.
— Я вернулась в пентхаус. Не имеет смысла уезжать из города, чтобы потом возвращаться. Вечерние пробки на дорогах будут отвратительны. Подожди секунду, — сказала я, открывая дверь и выглядывая через перила лестницы. — Мама, это ты?
Вместо её голоса я услышала чужую речь, но не поняла, о чём они говорили.
— Кто это?
— Без понятия, — я нахмурилась, подойдя ближе к краю. — Эй? Кто там?
Только ещё больше разговоров.
— Да, там точно кто-то есть! Звони в службу безопасности!
— Расслабься, это, наверное, обслуживающий персонал или что-то в этом роде, — сказала я, спускаясь по лестнице.
Однако, когда я повернула за угол, ко мне подошёл мужчина с кудрявыми бронзовыми волосами, в белом двубортном пиджаке с красными и золотыми акцентами на плечах и красных брюках. В руке он держал телефон, а в ухе красовался наушник. Я не могла понять, кто он. Он что-то раздражённо говорил по телефону, тянув за собой ленту на поясе.
Моё сердце ушло в пятки, стоило мне увидеть костюм незнакомца.
Она не могла. Не посмела бы. Нет, этого не может быть. Это просто безумие.
— Кто это? — спросила Августа.
— Перезвоню, — ответила я и отключила звонок, не дождавшись её ответа.
Я всё ещё стояла, будто прикованная к месту, не в силах оторвать взгляда. Видимо, я слишком уж задержалась, потому что он, наконец, повернулся в мою сторону.
Увидев меня, он слегка вздрогнул. Мы так и стояли, уставившись друг на друга.
Это лицо. Она только что показывала мне его. Вот он, в моём доме, одетый как Очаровательный Принц, стоял... настоящий чёртов принц.
Я заметила, как он скользнул взглядом по моему платью, а затем, как и все мужчины, он не смог удержаться и задержал взгляд на моей груди на слишком долго.
— Мама! — закричала я, и он вздрогнул.
Никакого ответа.
Схватив подол платья, я зашагала вниз, чувствуя, как мой гнев начинал нарастать.
— Мама! Где ты? Я знаю, что ты здесь!
— Она сказала, что скоро вернётся.
Я взглянула на него через плечо, пытаясь не придавать значения тому, что он говорит по-английски и что вообще происходит. Отвернувшись, я подошла к двери — единственной, ведущей в пентхаус — и дернула за ручку, но замок не поддался. Я потянула снова, потом ещё раз.
— Ты серьёзно? — закричала я, отчаянно потянув за ручку, пока мой телефон не зазвонил.
Отпустив-таки дверь, я посмотрела на экран и увидела, что звонит Злая Ведьма с Запада.
— Алло…
