— Ты и должна испугаться, — кипит злостью Уилл. — Ты должна трястись от страха. Потому что, если ты думаешь, что я смирюсь с этим дерьмом, детка, ты совсем меня не знаешь.
Уилл с силой швыряет меня на подушки, и я лежу, застыв на месте и глядя, как он выбегает из комнаты. Дверь снова хлопает, и я остаюсь одна.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЭЙВЕРИ
Немного погодя я возвращаюсь на вечеринку, выпив немного аспирина и съев изрядную порцию поданных гостям миниатюрных чизбургеров. Дженнифер, с которой мы большие подруги с самого детства, с тщательной заботой поправляет мне макияж и прическу, а Нейтан поит меня вишневым изотоником Gatorade.
Я не рассказываю им о том, что произошло с Уиллом. Я собираюсь притвориться, что это был дурной сон, пока не осмыслю всё сказанное на свежую голову. И без того слова Уилла о том, что я украла годы его жизни, словно зловредное чувство вины, медленно просачивается в мое тело, свинцовой тяжестью оседая в животе. Вообще, я довольно хорошо умею вычленять какие-то вещи — как-никак, у меня в этом достаточно опыта, — но что-то в его гневе, в застывшем неприкрытом отчаянии в глазах сильно меня ошеломило.
К счастью, рядом мой восхитительный новый жених, который выдергивает меня из любых тревожных грез и мыслей об Уилле.
— Эйвери, дорогая, — говорит Джошуа, бросив на меня взгляд, в котором читается: «Где тебя черти носили?», затем обнимает за талию и притягивает к себе. — Я бы хотел тебя кое с кем познакомить.
Мысленно вздохнув, я надеваю улыбку на свои только что накрашенные губы.
— Показывай дорогу, любимый, — отвечаю я с притворной нежностью, в которой таится смертельный яд.
Следующее несколько минут я провожу, пожимая руки людям, чьих имен не запомню, на чью болтовню мне плевать, таскаю с собой бокал с шампанским, но не притрагиваюсь к нему.
— Тебе не нравится твой напиток? — спрашивает Джошуа, уводя меня в тихий уголок, когда вокруг начинают шуметь люди. — Могу принести тебе все, что захочешь.
— Господи Боже! Спасибо, дорогой, — отвечаю я. — Можешь раздобыть мне другого жениха? Кого-нибудь, кого я сама выберу?
Джошуа смеется, мои оскорбления его мало трогают.
— Случаем не того парня, который недавно был в твоем номере? Уилла Хьюитта? Я был уверен, что ты примешь его предложение и порезвишься с ним, умчавшись в закат.
Я чувствую, как у меня отвисает челюсть.
— Да ладно тебе, Эйвери. Ты не единственная, кто знает тут все ходы и выходы. Я владею неконтрольным пакетом акций отеля Palatial, помнишь?
— Верно, — говорю я. — Вот почему ты всё время здесь шныряешь.
Поморщившись, Джошуа заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос.
— Давай будем честными. Единственная причина, по которой я здесь шныряю, это ты, милая. — Он жестом обводит толпу. — Честно говоря, я уже начал терять надежду, что это когда-нибудь произойдет. Твой отец был невероятно терпелив к твоим желаниям сделать карьеру и завести отношения, прежде чем ты, наконец, приступила к своей основной работе.
Брр. Только не это.
— К своей основной работе?
Он берет у меня из рук бокал с теплым шампанским и ставит его на стол рядом с собой.
— Эйвери, тебе предстоит управлять многомиллиардной компанией. Не говоря уже о том, что придется нарожать кучу детей Капулетти. Знаю, ты молода, но не волнуйся — я здесь именно для этого.
— Спасибо, мой принц, — отвечаю я, и мои слова сочатся сарказмом. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
Джошуа улыбается так, словно я капризный, топающий ножкой ребенок.
— Ты такая красивая, когда злишься, — говорит он. — Знаю, ты думаешь, что своим образом снежной королевы защищаешься от меня, но мне всегда нравился холод.
Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю этого сделать. В ночи раздается громкий хлопок, и все, кто еще находится на внешней террасе, дружно ахают.
Джошуа хватает меня за запястье и рывком притягивает к себе. На этот раз я не пытаюсь его остановить — вытянув шею, я, как могу, стараюсь определить источник шума или, по крайней мере, масштабы бедствия. Первое, что приходит на ум, это, наверное, просто фейерверк. Второе — какого хрена натворил Уилл?
Довольно скоро я получаю ответ. Я оглядываю гостей, но, похоже, никто не пострадал, только напуган. Я ищу глазами своих самых близких и родных — Нейтан и Дженнифер стоят у выхода, по-видимому, ничего не заметив, моя подруга заправляет за ухо свои светлые волосы и хихикает над какой-то историей, которую ей рассказывает Нейт. Дядя Энцо в баре, расположенном в дальнем конце бассейна, протянув руку, ждет, когда ему принесут свежий напиток. А в нескольких шагах от Энцо, у длинного стола, уставленного едой и бокалами с шампанским, стоит мой отец, и у него на лице странное выражение.
Здесь темно, но не настолько, чтобы я не заметила на его белой рубашке красное пятно. Сначала я не обращаю на него внимания, думая, что это просто роза, которую он ранее приколол к пиджаку, но потом замечаю, как круглое пятно расползается, становясь все шире.
— Папа! — кричу я через всю террасу.
Мой отец делает неуверенный шаг к краю бассейна, все еще держась на ногах, с виду совершенно нормальный, если не считать красного пятна на рубашке и странного застывшего выражения лица. Как в замедленной сьёмке, он переводит взгляд на меня, роняет бокал и пытается за что-нибудь ухватиться, чтобы не упасть. Он цепляется рукой за край стола, но это не замедляет его падения в бассейн. Под чей-то пронзительный крик папа ударяется о поверхность воды, и через мгновение до меня доходит, что это кричу я.
Секундой позже заставленный едой стол падает в бассейн, кукурузные чипсы и салфетки разлетаются по поверхности воды, а на том месте, где стремительно погружается на дно мой отец, расползается кровавое пятно. Люди кричат и разбегаются, в толпе творится полная неразбериха, все пытаются протиснуться через ведущие в бальный зал двойные двери и за его пределы.
Я в ужасе смотрю на то, как полностью одетый дядя Энцо прыгает в воду, за ним сразу же следует Нейтан. Я делаю шаг к бассейну, намереваясь сделать то же самое, но чья-то рука сжимает мое запястье, словно тиски. Я опускаю взгляд, чтобы посмотреть, кто меня удерживает. Конечно. Мой ночной кошмар.
— Отпусти меня, — всхлипываю я, изо всех сил вырывая руку из хватки Джошуа.
Примерно за три секунды он превратился из ухмыляющегося придурка в гиперзаботливого жениха, обхватывает меня рукой за плечи и увлекает к выходу.
— Отпусти меня! — кричу я.
Он на миг ослабляет хватку, и я бросаюсь к бассейну как раз в тот момент, когда Энцо подтаскивает моего отца к его краю. Промокший с головы до ног Нейтан уже вылез, и сидя на корточках и подхватив моего папу подмышки, достает его из воды.
Я опускаюсь на колени рядом с ним, тяну руки, чтобы помочь, но тут меня замечает Нейтан.
— Убирайся отсюда! — кричит он, по его лицу ручьями течет вода. — Джош! Отведи ее внутрь!
— Нет, — протестую я, когда Джошуа поднимает меня и тащит к выходу, где с потрясенным выражением лица стоит Дженнифер. — Нет!
Джошуа, чья решимость после требования Нейтана, по-видимому, окрепла еще больше, увлекает меня к выходу. Я замечаю, что вокруг нас собираются несколько охранников, их движения слаженные и быстрые. Все они вооружены, одеты в черные костюмы, у всех в ухе наушники. Я продолжаю бороться с Джошуа, по моим венам, как чрезмерная доза адреналина, разливается страх, мысли сосредоточены на одной цели: вернуться к отцу. Убедиться, что с ним все в порядке.
«Он мертв? Не умрет ли он до того, как я смогу к нему вернуться? Кто-нибудь вызывает скорую? Почему я не слышу сирен?».
— Эйвери, прекрати, — рявкает Джошуа.
Он прижимает меня к стене узкого коридора, ведущего к нашему личному лифту Капулетти, нас по-прежнему плотным кольцом окружают охранники. Но никто не вмешивается. Они как стена из мускулов, отделяющая нас от остального мира, как живые щиты, но никто из них не собирается говорить Джошуа, чтобы он не трогал меня и не затыкал.
