Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир

С моей девочкой что-то не так.

— Луна, — осторожно спрашиваю я. — У тебя не болит нога?

— Хмм, — пищит она, выпрыгивая из моих рук еще до того, как я успеваю поставить ее на ноги. Она вытягивает пальцы, показывая большой бант, украшающий перевязанную фатином лодыжку. — Видишь? Я даже сделала ее красивенькой.

— И правда, — усмехаюсь я, снимая насквозь промокшую футболку и вешая ее на балку возле плиты. — Я волновался, что…

— Ну так не волнуйся, — отрезает она.

Мои брови взлетают вверх.

— Ладно, — я потираю затылок. Холодные капли стекают по задней части моей шеи, заставляя меня поежиться. — Сейчас, эм, довольно поздно, чтобы не спать, тебе так не кажется? И я полагаю, ты поужинала?

На самом деле, я так не думаю, потому что приготовил ей форель перед тем, как уйти, и укрытая фольгой глиняная тарелка стоит на том же месте на плите.

— Не-а, — слетает ответ с ее губ. — Не могла уснуть. Была не голодная.

Я заставляю себя улыбнуться.

— О, и это после того, как я убрал все кости из рыбы и все такое?

Но она уже что-то напевает себе под нос, реагируя на что-то в ее голове и снова кружится. И тут я замечаю возле печки стеклянные банки и беру в руки бутылку, что выскользнула из ее рук, когда я ее подхватил.

Я провожу языком по зубам. Бутылка закупорена пробкой, но я не могу понять, открывали ли ее и банки возле плиты. Честно говоря, после всего, что я заставил ее пройти, я не стал бы винить ее в том, что она слегка перешла грань. Но я никогда не видел ее такой, как сейчас, и ее глаза полны скорее безумия, чем привычного радостного блеска.

— Ты пила, Луна?

Она широко улыбается.

— Не-а.

Я чуть медлю.

— Уверена?

Она сжимает челюсть, прежде чем выдавить:

— Я уверена, — ее улыбка сияет, но взгляд острый и полный обвинения. — Твоя детка в порядке.

— Господи, — я чувствую укол в груди. — Да я же не об этом.

— Тогда о чем? Хотя стой. Знаешь что? — она машет на меня рукой. — Мне пофиг. Пойдем танцевать.

Она пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь.

— Какого хрена, Луна? Мне не пофиг. Что здесь происходит? Ты сама на себя не похожа.

— Ничего не происходит. Просто это настоящая я.

Я качаю головой.

— Нет. Нет правда. Ты так не разговариваешь.

— Как? — она берет бутылку, позволяя той висеть сбоку от нее.

— Будто тебе на все вокруг насрать, — я сглатываю. — Будто тебе насрать на то, что произошло, между нами.

Она медлит, потом пожимает плечами и показывает на меня бутылкой.

— Может, так, а может и нет. Но ты не узнаешь. Ты многого не знаешь обо мне. Например, что я не пьяная. Что лодыжка просто бесит, а бутылка помогает мне держать баланс, — в доказательство она со злодейской улыбкой делает пируэт. — Или что я просто хочу, чтобы ты закончил начатое раньше.

Ее свободная рука скользит по моей мокрой груди, а потом ее пухлые губы впиваются в мои в голодном, страстном поцелуе. И правда, ни намека на самогон.

Какого хрена?

Жадно и необузданно ее ногти скользят по моему животу вниз и подцепляют пояс джинсов, отяжелевших то дождя и свисающих ниже обычного.

— Воу, нет… стоп, — бормочу я приказ, пусть и не от чистого сердца. Если с меня снимут джинсы, это конец. Я трахну ее прямо тут.

Но она неумело сражается с моим ремнем, подрагивая и сходя с ума, будто одержимая. Будто она должна это сделать.

Я рычу, призывая всю силу воли из глубин моего темного сердца.

— Я сказал нет, Луна.

Она замирает. Выдохнув, я крепко беру ее за плечи и отстраняю от себя.

— Давай немного притормозим, ладно?

Она не пытается ко мне приблизиться, лишь проводит языком по губам, скользя взглядом по моей вздымающейся груди.

Я стону.

— Не смотри на меня так, — член под моими джинсами подрагивает, но я заставляю себя собраться. — Мы должны обсудить сегодняшнее, прежде чем снова сделаем что-то такое.

Она моргает, склоняет голову и легко улыбается.

— Не хочу.

Я чувствую, как от тревоги покалывает основание моего черепа.

— Хорошо. Пока не будем, — я отпускаю ее и делаю шаг назад, давая ей немного пространства. — Так чем ты сегодня занималась?

— О, знаешь. В прямом смысле ничем, — фыркает она. — А нет, стой, я танцевала под дождем. Было весело.

— Под дождем? Но дождь пошел только после наступления темноты, и там были гром и молния. Луна, это опасно.

— Боооже, какой ты душный. Я ушла до того, как все стало совсем плохо, — она лукаво улыбается. — Или нет? Может, молния была моими софитами. Может, гром был моими аплодисментами? Может, я была безрассудной? Ну знаешь, как обычно. Делала все, что нельзя. Поддавалась порывам. А может, это все во мне закончилось, когда я почти трахнула своего похитителя?

— Значит, мы снова об этом, — с сарказмом говорю я, потом киваю. — Хорошо, детка. Ты сказала, что не хочешь это обсуждать, но видимо, все же хочешь. Так давай поговорим об этом.

— Нет, — она делает шаг назад. Помогая себе держать баланс с помощью бутылки и полки позади железной печи, она вращает стопами и наклоняется к коленям. — Не хочу.

Я разочарованно вздыхаю.

— То есть, вместо этого ты решила быть пассивно-агрессивной?

Она резко останавливается, и я морщусь.

— Блядь, прости. Это было грубо…

— Все в порядке. Я в порядке! Знаешь, почему? Потому. Что. Мне. Пофиг, — ее голос мягок, как шелк, но режет, как сталь. — Я сказала, что не хочу это обсуждать, и я не хочу.

— Ну, а я хочу.

Она отталкивается от полки и вращается, на этот раз быстрее.

— Жаль. Тут нечего обсуждать.

— Нет, есть что, — я хватаю ее за руку. От прикосновения она хмурится так, будто оно ее оскорбляет. — Нам нужно поговорить о том, что случилось. Кажется, на тебя это давит. Озеро. То, что было потом…

Ее глаза округляются, губы сжимаются в тонкую линию.

— Я точно не хочу об этом говорить.

Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь найти что-то, что поможет мне понять, что происходит. Я знаю эту девушку, ведь я годами за ней наблюдал. Но сейчас кажется, будто она спрятана где-то за стеной, сквозь которую я на этот раз не могу пробиться.

— Почему ты не хочешь об этом говорить?

— Выбери причину сам! — взрывается она, бросая бутылку. — Ты меня преследовал. Кое-кого убил. Похитил меня?! А раньше? Боже, ты мог с тем же успехом меня трахнуть. Сделать девушке ребенка, даже не лишив ее девственности? Может, я и гадала себе на таро, но точно тебе говорю, там не было того, что я умру девственницей. Почему ты не закончил начатое? Кажется, ничего из этого не важно.

Я отшатываюсь назад, отпуская ее руку. Если бы она зарезала меня моим собственным ножом, было бы и то менее больно. Каким-то образом она нашла мое самое слабое место и безжалостно в него ударила.

Я тяжело сглатываю.

— Ты можешь думать, что это не важно, Луна… но это важно для меня. Я сделал так много ошибок в том, что касается тебя. Нас. Сделать тебя моей, сделать это правильно, важно для меня.

На секунду ее взгляд смягчается от уязвимости, но она моментально исчезает, когда она упирается руками в бедра.

— Так ты думаешь, что делать мне ребенка до того, как заберешь мою девственность — правильно? Так вот, спойлер. Ты ошибся, потому что для меня момент был самый подходящий!

Я замираю. То, как она это сказала… она расстроена не из-за того, что может забеременеть. Она в ярости от того, что я не взял ее.

В моей груди вспыхивает надежда, и там же зарождается в буквальном смысле рык, когда я делаю шаг вперед.

— Я возьму тебя, жена. Во всех доступных смыслах, — мой голос становится ниже, хриплым и собственническим. — Сделать тебе ребенка — лишь один из возможных способов, так что я не жалею, что сегодня кончил в тебя. Я бы сделал это снова. И я не буду просить прощения за то, что хочу насладиться тем моментом, когда сделаю тебя своей. Когда я сделаю это, не останется ни капли сомнений в том, что это важно и для тебя тоже.