Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир

— Чувствуешь? Это мы. Я готов кончить, просто трахая твои бедра, а ты достаточно мокрая, чтобы принять мой член, а я всего лишь дотронулся до твоего клитора.

Другой рукой он подхватывает мои бедра и снова опускает нас в воду.

— Вот так все могло бы быть, между нами. Так чертовски легко. Тебе лишь нужно позволить мне обращаться с тобой, как положено. Представляешь, как нам будет хорошо, когда я наконец окажусь в тебе? — выдыхает он, размазывая по моим губам доказательство того, как сильно мы жаждем друг друга.

Я облизываю его пальцы.

— Боже, да. Попробуй нас на вкус, Луна.

Он проталкивает палец в мой открытый рот, и я тут же подчиняюсь, обхватывая его губами, и чувствую вкус воды и нашего возбуждения.

— Почувствуй разницу между нами и чистой водой. В нас нет ничего чистого. Мы — идеальные грешники.

Я не знаю, какой вкус принадлежит мне, а какой — ему, но все равно со стоном закрываю глаза. Его палец скользит между моих губ в едином ритме с членом, который снова толкается в мои бедра, дразняще упираясь во вход.

— Придет день, и я выебу «Я люблю тебя» из твоих прекрасных губ, женушка.

Сердце пропускает удар.

Я должна начать спорить, оттолкнуть его.

Но я не могу даже притвориться, что мне все равно. Не в тот момент, когда он наклоняет меня вперед, чтобы лучше доставать до клитора. Не в тот момент, когда он шепчет мне на ухо вещи, от которых я готова умолять его сдержать обещание.

— С каждым толчком я так близко к тому, чтобы войти в тебя, и я так жажду тебя наполнить. Ты хоть представляешь, как тяжело мне сейчас сдерживаться? Когда я буду внутри своей жены, я не уверен, что смогу остановиться, и не уверен, что ты этого захочешь. Ты захочешь меня всего. Ты будешь умолять меня кончить внутрь, правда, детка?

Его член пульсирует у меня между бедер, скользит вдоль моего входа. Каждый толчок заставляет меня желать большего, а когда он подается назад, его жар смывает невозможно холодная вода.

— Ты хочешь этого, Луна? — снова спрашивает он, убирая палец из моего рта и держа мои бедра обеими руками. Он собственнически держит меня, так, будто не отпустит вне зависимости от того, как я отвечу.

— Да, — вскрикиваю я, толком не понимая вопроса. Я лишь хочу, чтобы каждый его толчок и дальше заканчивался касанием клитора.

— Ммм, — рычит он и целует мою челюсть, прежде чем провести зубами по моему горлу. Его клыки слегка погружаются в плоть на изгибе шеи, а другой рукой он скользит вверх и сжимает мой сосок, заставляя меня всхлипнуть.

— Ты все утро меня дразнила. Не думай, что я не заметил, — обвиняет он меня, но в его низком голосе нет ни грамма осуждения. — Ты могла не раздеваться передо мной, но ты это сделала. И ты сидела передо мной в холодной воде, голая и ко всему готовая, и купалась дольше всех на свете. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не нырнуть к тебе и не сжать руками твои бесподобные сиськи.

Он с силой сжимает мою грудь, заставляя меня всхлипнуть. Потом его рука скользит по моему телу медленным, уверенным движением, пока наконец не останавливается на моем клиторе.

— Я не пыталась тебя дразнить, — выдыхаю я ложь сквозь зубы. — Я просто… хотела искупаться.

А теперь просто хочу кончить.

Он прикусывает мою шею, и мой крик переходит в стон, когда нежное прикосновение его губ успокаивает боль.

— Лгунья, — мрачно усмехается он. — Кто-то должен поставить тебя на место.

Огонь протеста вспыхивает у меня в груди.

— И это будешь ты?

Но его пальцы снова обводят мой клитор, на этот раз жестче и быстрее, и я становлюсь покорной в его руках.

— Это всегда буду только я. Ты хочешь, чтобы тебя укротили, и лишь я способен на это.

Он резче толкается между моих бедер, наши тела сталкиваются под водой, и я всхлипываю.

— Сейчас прими то, что я тебе дам. Ни один из нас долго не выдержит.

Я вся горю.

— Ты не… Мы не будем…?

— Мы не будем… что, детка? — подразнивает он, его низкий смешок эхом отражается от камня.

От предвкушения и стыда слово застревает у меня в горле. Я никогда такой не бываю. Я говорю, что хочу и когда хочу. Но сейчас? Я не могу выговорить ни слова, и мои щеки вспыхивают.

— Не можешь договорить? Моя безрассудная маленькая птичка теперь стала робкой? — его голос становится ниже и густым, как мед, его теплое дыхание ласкает мою щеку, когда он шепчет: — Хорошо. Со мной тебе никогда не придется притворяться.

Что-то расслабляется у меня в груди, исчезает напряжение, которого я даже не замечала. Зрение затуманивается, и я закрываю глаза. К счастью, брызги водопада спрячут любые слезы. Он и без того видел слишком многое. Я уже чувствую к нему слишком многое. А он еще даже в меня не вошел.

Если я не буду осторожной, Орион Фьюри меня уничтожит.

Я внутренне собираюсь и жду, что он это сделает. Мои мышцы напрягаются, я готова к тому, что он отстранится и войдет в меня одним грубым толчком.

Но его пальцы у меня на клиторе продолжают описывать круги в ровном, сводящем меня с ума ритме.

— Расслабься, я не собираюсь брать тебя. Пока что, — он целует татуировку в верхней части моей спины, заставляя меня вздрогнуть. — Когда я войду в тебя, у тебя в голове не будет ни капли сомнений на счет меня. А теперь стой спокойно и дай своему мужу сделать то, что нужно.

Он сдвигает нас, придерживая меня, когда мои ноги скользят по камням. Я не понимаю, почему он перенес нас, пока моя рука не хватает покрепче камень прямо передо мой, а ноги не встают на ровный булыжник под водой. Когда Орион наклоняется ко мне, водопад бьет его в спину и заливает меня водой.

Одна из его рук снова с силой сжимает мою грудь, вторая кружит по клитору быстрее и с беспощадной точностью. Его мокрый от нашего возбуждения член снова скользит у меня между бедер, и я вскрикиваю от вибрирующих во мне ощущений.

Он ласкает меня грубо, пощипывает соски и дразнит клитор. Но его возбуждающие толчки не переходят в то погружение внутрь, которое так нужно, чтобы унять мою жажду, и которое, я подсознательно понимаю, мне может дать только он.

Каждое касание его пальцев по моему клитору заставляет мои мышцы напрягаться сильнее, и я сжимаю их, вцепляясь в камень и целиком превращаясь в сплошное дрожащее сердцебиение, умоляющее об освобождении.

— Орион, пожалуйста!

Он шепчет ругательства мне в затылок, но я едва его слышу, а его имя теперь становится полной похоти молитвой у меня на губах. Мои мышцы плотно сжимаются, устремляясь к вершине удовольствия, и я мчусь к ней, как никогда раньше, взлетая все выше, умоляя о ней, отчаянно желая ее достичь, пока я в конце концов не… не…

...взрываюсь.

Оргазм обрушивается на меня, вырывая из груди сдавленный крик. Волны удовольствия прокатываются по мне, и я падаю вперед. Орион подхватывает меня рукой поперек груди, прежде чем я врезаюсь в мокрый камень, и любое напряжение из моего тела пропадает.

— Я тебя держу, — он прижимает меня к себе, заставляет выпрямиться и стоять ровно, и его рука снова обхватывает мое горло.

Его толчки у меня между ног становятся беспорядочными, ладонь сжимает горло чуть нежнее, но та рука, что сжимает мое бедро будто наказывает меня, он так желает заявить на меня права, что становится ясно — у меня останутся синяки. Я сглатываю, чувствуя его ладонь и опускаю взгляд на пальцы у себя на бедре. Буквы ФЬЮРИ, набитые на костяшках, бледнеют, пока он яростно цепляется за меня.

Он сказал не смотреть на него, но я должна увидеть, как сильно он во мне нуждается, пусть даже и одним глазом. Когда его рука опускается с моего горла на ключицу, чтобы взяться покрепче, я смотрю на него через плечо. И боже, я рада, что сделала это.

Орион Фьюри позади меня вот-вот распадется на части, его лицо сосредоточено, челюсти сжаты, а на виске бьется жилка. Он смотрит на свой скользящий между моих ног член, и с каждым толчком он судорожно вдыхает.