белых трусиках, он немного проснулся тоже и резко обхватил меня во сне. Притянул к себе. Прижал и потерся так, как видимо уже привык ворочаться во сне и потрагивать подушку во сне. Я была просто его подушкой для «потраха».
И, о боже, какой огромный у него был. Твердый настолько, что я даже не могла попкой прижать его к его животу. Он торчал как сучок у дерева. Плотный, твердый и неотвратимый. Я готова была сделать что угодно, чтобы ощутить его в себе. Но это даже не какой-то парень из яхт-клуба и не водитель элитного такси, с которыми обычно трахались мои замужние подружки по загородному посёлку. Это мой племянник. Который к тому же становится взрослее и посменно устанавливает свои правила в моем доме. Его большая сильная рука обнимала меня сзади за грудь. Моя спинка и попочка были прижаты к его стальному прессу и… сами знаете чему. Максим спал. Он посапывал мне прямо в волосы, но я сомкнуть глаз уже не мокла. Я испытывала ни с чем не сравнимое возбуждение. Запретный молодой мальчик. Тискает меня как свою игрушку. Время от времени трется о меня имитируя трах сквозь сон своим огромным мужским достоинством в трусах. И ворочаясь он абсолютно беззастенчиво лапает меня, как никто в жизни не лапал. Если ко мне и приставали, то это было как-то с моего согласия чтоли. Так, чтобы мне нравилось. Бережно. Учтиво, я бы даже сказала.
А этот восемнадцатилетний футболист видел во сне бог знает что и свободно тискал мои дорогие пластиковые сиськи, заставляя меня дрожать от приближающегося оргазма. Я пыталась не разбудить его, чтобы он не прогнал меня или чего доброго не нажаловался своему отцу, моему брату на то, что его разведенная тётя пристает к своему родственнику. Но Максим иногда просто трахал меня не вставляя. Его бедра двигались решительно и амплитудно и я завидовала девочке, которая будет у него первой. Длинный твердый прямой стручок и уверенные точные размашистые
Красавец под Тканью
движения. Правда Максим не вставлял мне. Видимо слишком привык трахать сквозь сон подушку и получать кайф просто от трения. Я понимала, что могу дать ему гораздо больше, чем неопытные малолетки, но нас разделяло то, чтобы мы были близкими родственниками.
И тот факт, что мы спим в одной постели был уже жутко неправильным. Но я собиралась свалить все на дождь, заливший мою кровать и то что сама «крепко спала» в его объятиях. Я засунула руку себе в трусики и достаточно быстро кончила от его сонных движений время от времени. Предсказать их было невозможно, потому что там в его сне что-то происходило, но когда он «срывался с цепи» то это было мощно и прямо мне в попочку между булок.
Правда через мои и его трусы. Я закусила губку, чтобы не издать ни звука, сжала анус и кисочку кулачком и довела себя пальцами до очередного оргазма, надавливая на перевозбужденный клитор. Отдышавшись я решила свалить по добру по здорову.
Я тихонечко вылезла из-под одеяла.
Максим развернулся и сквозь сон что-то промычал. Он спал глубоко. На цыпочках я вышла из его спальни. Бедра еще дрожали от бурных, хоть и тихих оргазмов. Утро после грозы было шикарное. Птицы щебетали в роже вокруг моего дизайнерского дома. Я сидела на кухне на стуле, подперев колени к лицу, как малолетка и пила густой ароматный свежемолотый кофе.
В золотом халате от Версаче я грелась от утренней росы, которая обильно валила в распахнутое на кухне окно в пол.
Я ломала печенье и запихивала его себе рот.
Вкусный бисквит быстро размокал в кофе у меня во рту и это было супер вкусно.
Солнечные лучи грели лужайку и просто медитировала на пар поднимающиеся от промытой грозой травы.
Громкие позёвывания из спальни «моего мальчика» возвестили мир о том, что «лев» проснулся. С огромным колом в боксерах он вышел из спальни и прошлепал по деревянному ламинат в туалет. Он демонстрировал свою доминантность надо мной тем, что не закрывал дверь в туалет и громко и звонко пускал долгий ручей в фаянс. Я чувствовала, что ему нравится, что я хочу это прекратить, но не нахожу в себе сил спорить с ним. Ведь это пишу я гладко, а говорю я с сильным заиканием и мне очень трудно уживаться с наглыми людьми, потому что словами я очень не умею защищать свои правила. И он живодерски издевался надо мной, «шумя» по утрам. Однако в это утро он не остановился на этом. — Доброе утро, Ммммаксим — набралась смелости я, пока он ещё обильно и громко мочился.
— Сссслышал ггггрозу? — Гроза? Нет, тётя, я так крепко спал… Я видела, что спал он действительно очень крепко. — В гггрозу хорошшшшо спи спиииии спииииится. — кружка кофе в руке дрожала от волнения. Я не знала «запалил» ли он мое присутствие в его постели ночью. Ведь могли например остаться волосы у него на подушке. — Да. Это была классная ночь. — Ссснилось что-то? Я до сих пор стыдилась своего заикания даже с близкими, но как-то поддерживать разговор тоже надо. Максим вышел из туалета.
Прекрасный как молодой бог. Апполон.
Широкие плечи, в одних трусах, большие крепкие ноги с мускулистыми бедрами, боксеры обтягивающие его прекрасные чресла, голубые глаза и юное правильное лицо. Он смотрел на меня. На мой красный глянцевый педикюр на ножках, тонкую шейку. Сексуальное напряжение между тетей и племянником росло с каждым днём, когда он становился взрослее. Рельеф его пениса проступал в трусах. Я не могла не смотреть на это, хоть и пыталась отводить глаза. А он нарочно следил за движением моих глаз и выставлял «ЕГО» на показ. Я тяжело задышала… — Да так, снилось как с парнями празднуем победу в кубке. Финал в воскресение. Вы придете за нас поболеть? Его невозмутимость в голосе резко контрастировали с тем, как он вилял бедрами, чтобы показать своего красавца пусть и через боксеры во всей красе. Он просто издевался надо мной, зная как я залипаю на его ахуенный член. Максим подошел ко мне и спустил трусы вниз. От заикания я потеряла дар речи вообще. Я просто молчала и терпела. Его большой твердый член «выпал» из трусов. Он взял его в руку и стал медленно дрочить прямо передо мной. — Снилось, как мы выигрываем кубок и орем и дурачимся в раздевалке. Может вы зайдете туда к нам, если
