— Да! Ладно. Бишопы, вы доставляете тела — эм, бегунов — в озеро. Напомните им выглядеть оживлёнными, когда приедет автобус. Эрлин, ты иди и уговори «Рыбий Крючок» и «Анджело» создать новое специальное меню для ранних пташек. Пусть напишут очень большие вывески и повесят на улице, чтобы их было видно из автобуса.
— Можешь на меня рассчитывать, — пообещала она и пружинистым шагом направилась в «Рыбий Крючок».
Я показала на нашего мэра, восстановившего свой водный баланс.
— Дариус, мне надо, чтобы ты поговорил со своей сестрой и оркестром, пусть скорректируют свой репертуар под толпу за 75 лет.
— Будет сделано, — сказал он, соскочив со стула так, будто он возродился. Его колени на мгновение подкосились, но он вновь выпрямился.
— Я пойду с ним и прослежу, чтобы он не грохнулся в обморок и не наблевал ни на кого, — вызвалась Лаура.
— Идеально. Когда закончишь, можешь привезти карточки для бинго? Мы можем организовать его здесь, в прохладительной палатке, когда уберём отсюда жертв теплового удара.
Лаура лукаво улыбнулась.
— Знаешь, Кэм — великолепный ведущий бинго.
— Принято к сведению, — сказала я. — Так, люди. Кто-нибудь, притащите мне сюда Гарланда, плакат и маркеры, а также как можно больше раций, подростков и горшков с цветами. Мы спасём этот город, даже если сами помрём в процессе.
Глава 42. Великая Поломка Морозильника и Побег из Контактного Зоопарка
Кэмпбелл
Эта женщина была дьявольским гением. Или криминальным гением. Неважно, на самом деле, потому что к тому моменту, как автобус дома престарелых «Серебряная Гавань» изверг свои восемнадцать пассажиров и их сопровождающих на парковку, Хейзел уже сотворила свою магию с Летним Фестивалем и Стори-Лейком.
Певчие Птицы приветствовали наших гостей полным энтузиазма исполнением «Good Vibrations» группы Beach Boys. Пустые витрины на Мейн-стрит и Лейк-драйв преобразились в фальшивые заведения, которые либо случайно закрыты в этот день, либо ещё не открылись. Стори-Лейк стал домом для нового магазина растений, кафе, магазина детских товаров и магазина товаров для хобби.
Благодаря постам Гарланда в приложении «Соседи», мы организовали целую армию местных жителей, которые создавали имитацию оживления, каждые полчаса переодеваясь в новую одежду и собираясь в новые семейные «конфигурации».
Танцпол фестиваля уменьшился вдвое, поскольку похоронное бюро Лакреши пожертвовало два десятка складных стульев, а сестра Дариуса включила музыку, которая была на несколько десятилетий старее, чем предыдущие композиции.
Прохладительная палатка преобразилась в зал для бинго со складными столиками и ещё большим количеством стульев. А жертвы нашего первого в истории дерьмового забега на 5 км оживились на своих садовых стульях у озера.
Посреди всего этого Хейзел Харт с дотошностью генерала плела паутину лжи с помощью одолженной рации Hello Kitty.
— Антикварные ранние птички в гнезде. Повторяю. Антикварные ранние птички в гнезде, — сказала она в рацию, шагая в сторону прилавка с мороженым, чтобы помочь с неисправным холодильником.
Раздался статический шум, после чего Расти ответил:
— Принято. Ранние птички приземлились на обед. Запрашиваю дополнительных посетителей, желательно семьи с очаровательными послушными детьми.
— Подкрепление в пути, — послышался из рации скрипучий ответ Дариуса. Отблеск солнца от стекла сверкнул на втором этаже, над магазином одежды Суниты, где наш неустрашимый мэр основал командный центр с кондиционером.
* * *
Гейдж присоединился ко мне на краю палатки и наблюдал, как наши шесть подставных человек готовятся к бинго.
— Хорошо, что Ливви — единственный коп в городе, а не то нас бы точно арестовали за мошенничество, — сказал он.
— Да разве это мошенничество, когда всё делается между соседями и на благо канализации?
Мой брат покачал головой.
— Поверить не могу. Ты улыбаешься.
Я старательно перестроил черты лица в традиционную хмурую гримасу.
— Нет, не улыбаюсь. Я ненавижу всё на свете.
— Что происходит? — спросил Леви, наблюдая, как Гатор отталкивает от берега каяк с пенсионером на борту.
— Кэм улыбается, — сказал Гейдж.
— Какой-то ребёнок врезался в стеклянную дверь?
— Что происходит? — спросила Лаура, присоединившись к нам. К лямке её майки была пристёгнута рация, а в рюкзаке-холодильнике было полно бутылок с водой.
— Кэмми улыбается, — сказал Леви.
— Да не улыбаюсь я, — упорствовал я.
— Кто-то упал с трамплина и отшиб себе яйца? — спросила моя сестра.
— Почему вы думаете, что мне весело только тогда, когда кому-то больно?
— Потому что мы все были там, когда ты едва не описался от смеха, потому что Ливви врезался в ветку и упал с квадроцикла, — сказал Гейдж.
— И в тот раз, когда ты чуть не заработал себе растяжение пресса от хохота, потому что ржал над Ларри, когда она споткнулась о собаку, пока несла торт к дню рождения Айлы и упала лицом в этот самый торт, — добавил Леви.
— Маме пришлось брызнуть в тебя моющим средством, чтобы ты перестал гоготать, — припомнила Лаура.
— Да заткнитесь вы все, — сказал я. Воспоминания опасны, потому что они неизбежно приводили к напоминанию обо всём, что мы потеряли. И если я что-то узнал за последний год, так это то, что единственный способ двигаться вперёд — это избегать мыслей о прошлом и его неизбежном повторении.
— Так если дело не в травме, тогда почему ты улыбаешься, дорогой братик? — спросила она.
Гейдж кивнул в сторону Хейзел.
— Дам тебе три догадки, и первые две не считаются.
— Оооооо! — проворковали мои братья и сестра в унисон, после чего разразились тирадой чмокающих звуков.
— Я ненавижу вас всех.
— Будь паинькой! Вот и она, — объявил Гейдж притворным шёпотом, когда Хейзел направилась к нам.
— Как раз та семья, которую я искала, — сказала она, не замечая, что мои родственнички-идиоты лыбятся, глядя на неё. Она смахнула влажную чёлку с глаз и сверилась с блокнотом. — Гейдж, помоги, пожалуйста женщине в футболке с надписью «Мой внук гений» перейти дорогу к книжному магазину? Она сказала, что у неё обострился артрит. И флиртуй с ней по дороге.
— Для тебя всё что угодно, Горожанка, — сказал он, продемонстрировав свою дурацкую ямочку на щеке.
Я пихнул его.
— Прибереги это для бабули, тупица.
Хейзел уже перешла к следующему пункту повестки.
— Леви, можешь взять на себя десятиминутную смену и посидеть с джентльменом на лавочке у пристани и просто кивать, пока он говорит?
— Сидеть и кивать? — переспросил он.
— Его зовут Льюис, и он забыл слуховой аппарат дома, так что он ничегошеньки не слышит, но он отставной капитан катамарана на Багамах. Он весьма крут.
— Понял, — согласился мой брат и двинулся в направлении упомянутой скамейки.
— Лаура, можешь свериться со своими родителями и узнать, надо ли им больше корма для контактного зоопарка?
— Уже пополнила их запасы. И принесла прилавку с мороженым два новых удлинителя, когда их удлинители куда-то подевались. И пополнила запасы воды за прилавком на пристани.
Хейзел поставила несколько быстрых галочек в своём списке.
— Ты сегодня мой самый ценный сотрудник.
— Сегодня и всегда, — легко отозвалась моя сестра.
Я легонько потянул за хвостик Хейзел.
— Эй, найди мне применение, тренер.
Её улыбка была лукавой.
— Я так рада, что ты вызвался добровольцем, потому что нам нужен ведущий для бинго.
Я покачал головой с такой силой, что капельки полетели в разные стороны.
— Нет. Не бывать этому. Ничто под этим адски палящим солнцем не заставит меня встать там перед всем городом и стаей пожилых незнакомцев.
* * *
— К-25. Вы знаете, что это означает, люди, — сказал я в микрофон.
— Надо счёт держать, — проскандировали участники.
