и выпуск одиннадцатиклассников. Музыка, белые рубашки, ленты, лица людей, которые выглядели взрослыми и немного растерянными. Адам и Анна стояли рядом, переговаривались, комментировали, угадывали, кто с кем встречается, и фантазировали, какими будут они сами через несколько лет. Последние дни учебного года всегда давали такое ощущение – будто всё самое сложное уже позади. А потом как-то незаметно всё стало заканчиваться. В разговорах всё чаще звучало: «Ну, до сентября». В коридоре было шумно, кто-то радовался, кто-то уже строил планы на июль. Смех звучал громче обычного – с облегчением. Анна смеялась вместе со всеми. Отвечала на шутки, махала кому-то рукой, обещала «созвониться». Но временами замолкала – буквально на несколько секунд – и смотрела вокруг так, будто пытается удержать картинку. Адам замечал это. И от этого становилось тяжелее. Они не обсуждали лето. Не говорили «увидимся» и не строили точных планов. У неё были поездки, лагеря, родственники. У него – свои маршруты. Всё выглядело нормально. Логично. И всё равно внутри появилось неприятное чувство, будто что-то выскальзывает из рук. Они всё не расходились.
– Ну… пиши, – сказала она.
– Буду…
Пауза повисла, будто кто-то должен был сказать ещё что-то важное, но ни один не решился. Три месяца – вроде немного. Но завтра не будет ни парты рядом, ни её смеха за спиной, ни случайных взглядов посреди урока. Когда Адам будет в городе, Анны там не окажется. Когда вернётся она – его уже не будет. Так совпадало каждое лето. Раньше это казалось обычным. Сейчас – нет.
– Ты же правда будешь писать? – спросила она тише.
Он посмотрел на неё и кивнул уже без улыбки.
– Да, обязательно.
– И я, – ответила она сразу, будто боялась оставить между ними хоть секунду пустоты.
Это было сказано просто, но в этой простоте было больше, чем в любом «увидимся». Кто-то позвал Анну. Кто-то окликнул Адама. Она шагнула назад первой. Он смотрел, как она уходит, и поймал себя на неожиданной мысли: отпускать оказалось сложнее, чем он предполагал. Лето начиналось – время, которое каждый из них проживёт отдельно, даже если пока ни один из них не хотел об этом думать.
Глава 11
Летом они почти каждый день переписывались. Иногда перекидывались всего парочкой сообщений, а в некоторые дни могли прообщаться целый день до глубокой ночи, обсуждая всё на свете. Анна писала первой так же легко, как и начинала разговор вживую: могла прислать мысль, что пришла ей внезапно или крутилась в голове с утра, не давая покоя, шутку, случайную фотографию, фразу без контекста. Адам отвечал не сразу, но всегда внимательно. Он привык взвешивать слова, даже в сообщениях, но рядом с ней это напряжение постепенно ослабевало. Однажды Анна написала ему о фильме, который посмотрела вечером. Там друзья носили одинаковые красные браслеты – как знак того, что они рядом, даже если их нет рядом физически.
Она написала это почти между делом, пока они вели диалог о том, кто из них быстрее сгорит на солнце, разгоняли шутку про её попытку приготовить пасту, «как в фильме», которая в итоге превратилась в кашу. Анна отправила фотографию кухни и написала:
Анна:
Это преступление.
Адам:
Не признавайся полици.
Анна:
Хахахах. Пока смотрела фильм, думала о тебе.
Адам улыбнулся.
Адам:
В каком смысле?
Анна:
Там друзья носят одинаковые браслеты. Типа чтобы помнить друг о друге, даже если далеко. И я вдруг подумала, что ты у меня примерно как эта оранжевая ниточка.
Адам:
Не очень улавливаю, если честно.
Анна:
Ну как же. Помнишь, я дарила тебе её на день рождения? Оранжевую. Ты её, конечно, снял почти сразу…
Адам:
А… ты про ту.
Анна:
Да.
Она добавила ещё одно сообщение почти сразу.
Анна:
Даже если ты её не носишь, это ничего не меняет. Просто, когда я думаю о тебе, внутри ощущение такое же. Как будто есть что-то маленькое, но своё. И оно никуда не девается. Теперь ты у меня как оранжевый браслет. Не обязательно на руке. Просто… со мной.
Адам замер с телефоном в руке. Сообщения были короткими. Обычными, но внутри вдруг стало иначе. Тепло расползалось медленно – от груди к пальцам. Непривычное, почти неловкое ощущение, от которого хотелось и улыбнуться, и спрятаться одновременно. Он перечитал её слова. Потом ещё раз: «Как будто есть что-то маленькое, но своё». Глупо. Очень глупо. И почему-то невероятно важно.
Он сделал скриншот. Почти машинально. Потом открыл галерею и убедился, что сохранилось. Закрыл. Через минуту снова открыл – просто проверить.
Смешно. Он никогда так не делал, но мысль о том, что для неё он – не случайность, не «так получилось», а что-то своё, постоянное, заставляла сердце биться чуть быстрее.
Ему было странно от этого тепла. Он не привык к нему. Не знал, как с ним обходиться. И всё равно не хотел, чтобы оно исчезало.
Он ещё раз посмотрел на экран, будто слова могли стереться. Анна рядом не была, но ощущение её присутствия вдруг стало реальнее, чем расстояние между ними. Через пару дней ребята встретились в парке ненадолго. Анна что-то быстро рассказывала – про автобус, про мороженое, которое растаяло, и вдруг осеклась.
– Стой.
Она схватила его за запястье.
– Это что?
Адам сделал вид, что не понимает.
– Где?
– Вот это, – она ткнула пальцем в оранжевую нитку. – Ты её всё-таки носишь.
Парень неловко усмехнулся.
– Ну да.
– Ты же снял её тогда. В тот же день.
– Ну… – он пожал плечами. – Тогда было странно её носить.
– А сейчас не странно?
– И сейчас тоже странно…
– Тогда зачем надел? – она прищурилась.
Он замялся. Почесал шею свободной рукой.
– Чего пристаёшь? Не знаю я… Просто захотел, – потупил взгляд вниз.
– Просто захотел? – она улыбнулась.
Адам фыркнул.
– Ладно, не «просто». Ну… – он запнулся, – ты ведь тогда написала, что думаешь обо мне, и всё дела, – почему-то ему стало очень неловко от её пристального взгляда.
Анна замолчала.
– Про ниточку?
Он кивнул.
– Не хотел, чтобы это было… ну, типа, пусто.
Она смотрела на него дольше обычного. Потом снова коснулась браслета, провела пальцем по нитке.
От этого прикосновения его будто слегка ударило током. Ничего сильного – просто сердце вдруг стукнуло быстрее, а кожа под ниткой стала горячей.
– Дурак, – сказала она тихо, но без насмешки.
Парень улыбнулся.
– Знаю.
Анна отпустила его руку.
– Мне нравится.
– Мне тоже, – ответил он уже увереннее.
И
