Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 139
– Я знала его как Франсуа Пеллетье. А что он говорил обо мне?
В комнате, несмотря на открытое окно, слишком мало воздуха, он пропитан дымом – сигарным, а теперь еще и сигаретным; наверное поэтому мысли мои путаются, я слишком попала под влияние Мерседес, я жажду новых откровений о ней, а следовательно, и о себе, ведь с некоторых пор я и есть Мерседес. Даже то, что Фрэнки мог не знать о существовании Мерседес, нисколько меня не смущает. Даже то, что Мерседес могла оказаться врагом Фрэнки, а следовательно – и его друга не-Шона, нисколько меня не смущает. Достаточно того, что Мерседес имела представление о «Саппое Rose» (спички, найденные мной в сумочке, – тому подтверждение), мысли мои путаются, медленно погружаясь в реку иной реальности.
– …Он боялся за вас много больше, чем за себя.
– Неужели?
– Говорил, что вы слишком горячи, слишком порывисты, слишком неопытны.
Эти характеристики были бы оскорбительны для Мерседес, я чувствую себя уязвленной и уже жалею, что вообще затеяла разговор о девушке, которая работала с Франсуа на последнем задании. Она не может быть Мерседес, между ними нет ничего общего.
– Я и сам так подумал, когда увидел вас в баре сегодня.
– Почему?
– Вы не слишком точно придерживались инструкции.
– Разве?
– Поначалу мне даже показалось, что вы совсем не тот человек, которого я жду…
Никаких новых откровений о Мерседес я не услышу. Напарник (наперсница) Фрэнки полностью зависела от него, была на подхвате и даже получила определенные инструкции на случай, если с боссом случится самое худшее.
К Мерседес это не относится, Мерседес сама была боссом и сама, если понадобится, могла бы сочинить инструкции. Ситуация дельфиньего фаната и его подручной зеркально повторяет мою ситуацию со Слободаном, прими я его предложение о работе вместе…
Иная реальность, вот черт, я возомнила о себе невесть что, упиваюсь своей новой ролью, вместо того чтобы прислушиваться к словам не-Шона и поддерживать разговор с ним.
– Смерть Франсуа. Она кого угодно выбьет из колеи.
– Да. – Бармен внимательно смотрит на меня. – Это верно.
– Но кажется, я все сделала правильно?
– Монета. Монета убедила меня окончательно. Хотя поначалу его идея с монетой показалась мне пижонской, да и вообще… я всегда думал, что Франсуа склонен к театральным жестам.
– Вовсе нет.
– Теперь я и сам знаю, что нет. Эту монету не спутаешь ни с какой другой, беглого взгляда достаточно. А я внимательно ее изучил – в тот последний раз, когда Франсуа был здесь. Он сидел как раз на вашем месте.
В эту секунду я должна бы испытать священный трепет, но не испытываю ровным счетом ничего. Я сосредоточена на одном: не сболтнуть лишнего, но и сказать именно то, что позволит другу Фрэнки безболезненно выйти на главную цель разговора.
А в том, что этот разговор преследует какую-то цель, у меня нет сомнений.
– Вы повели себя странно, – говорит не-Шон.
– Вы тоже повели себя странно.
– Меня можно понять. Несмотря ни на что, я надеялся увидеть здесь Франсуа. Надеялся до последнего.
– Я бы тоже хотела, чтобы все сложилось по-другому. Но Франсуа мертв.
Я не щажу чувств безутешного друга. Горячие, порывистые и неопытные молодые женщины по определению лишены сентиментальности. И бармен, проживший долгую бурную жизнь, помноженную на жизни многочисленных посетителей «Cannoe Rose», не может не знать этого.
– Как он погиб?
– Ему перерезали горло. – В своей беспощадности я незаметно дохожу до апофеоза. – Все оказалось много опаснее и много страшнее, чем он предполагал. Чем… Чем мы предполагали.
– Не думаю, что он недооценивал опасность. У Франсуа был нюх на опасность. Ион всегда мог адекватно оценить ситуацию.
– Эсто эн ламьерда, – вырывается из меня совершенно непроизвольно; телефонный разговор, невольно подслушанный в «Ла Скала», как раз и свидетельствовал о полной адекватности Фрэнки: «Я в полном дерьме». Глаза бармена на секунду стекленеют – кажется, сама того не ожидая, я попала в цель.
– Он знал это выражение, – выпускаю я еще одну стрелу.
– Но никогда его не употреблял. Не было повода.
– Не в последний раз.
Сходство бармена с Шоном Коннери никуда не делось, оно тотально и почти убийственно, а настоящий Шон уж точно не испанец. И я не вижу никаких причин, чтобы его двойник вдруг оказался испанцем. Но выражение «estoy en la mierda» ему знакомо.
Несомненно.
Как несомненно то, что друзья оперируют общими словечками, имеющими для них сакральный смысл, и хорошо понимают интонации друг друга и вообще говорят на одном языке. На одном. Языке. Что я подумала тогда о языке, на который Фрэнки перешел в своем телефонном разговоре? Он – восточноевропейский, или южноевропейский, сербский, чешский, хорватский, на большее у меня не хватило фантазии.
– Незадолго до того, как… это случилось… он разговаривал по телефону.
– Вы действительно тот самый человек, который был рядом с Франсуа в Марокко, – неожиданно произносит бармен.
– Разве вы сомневались в этом?
– Нет. Я ведь тоже получил инструкции. А Франсуа разговаривал со мной.
Не то, чтобы я была так уж сильно удивлена внезапным откровением не-Шона, скорее – не ожидала его. К тому же оно не меняет картины, постепенно складывающейся в моей голове, а просто вносит в нее еще один, не очень существенный штрих.
– Я так и не смогла определить язык…
– Хорватский. Мы разговаривали на хорватском. Мать Франсуа родилась в Сплите, а я по молодости довольно долго жил в Дубровнике…
Сплит, Сплит. Совсем недавно я слышала название этого города, он был упомянут вскользь; для того чтобы установить цепочку ассоциаций, много времени не понадобится. Я займусь этим, как только закончу (покончу) с не-Шоном. Он, в отличие от меня, слишком расслабился, слишком увяз в бесплодной географической ностальгии, вряд ли в инструкции, полученной им, значилась графа «воспоминания о Хорватии».
Нужно быть снисходительной к не-Шону.
В результате того, что произошло с Фрэнки, он потерял друга, и навсегда, а я – лишь свободу, и то на время.
– Жаль, что я не успела узнать его так же близко, как вы.
– Достаточно того, что вы просто знали его. Что были рядом с ним…
– Но не успела его спасти.
– Слишком порывиста, слишком горяча… – Не-Шон смотрит на меня так, как будто видит впервые. И этот его новый взгляд полон одобрения, уважения и еще чего-то, чего я явно не заслуживаю. – Франсуа был прав.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 139
