тоже люблю тебя.
– Фу. – Я поморщился и зажмурился от их телячьих нежностей. – Вообще-то я проголодался.
– Мы тоже тебя любим, малыш.
Папа рассмеялся, поднялся с пола и взял меня на руки, продолжая второй рукой обнимать маму. Оставив в спальне бардак и все плохое, мы ушли завтракать. В нашем маленьком семейном кругу я почувствовал уверенность в том, что мама с папой никогда не разведутся, потому что любят друг друга, несмотря ни на что.
Я вспомнил этот день. Вспомнил, как подслушивал разговор родителей, как боялся оказаться причиной их расставания. Как не хотел даже думать о том, с кем останусь жить, если родители разведутся. А позже – наш с мамой переезд в Лондон и время, когда папа исчез из нашей жизни.
За этим воспоминанием короткими вспышками начали приходить другие. Теперь этот дом не казался мне пустым, безжизненным и незнакомым.
13
Адриана
Полет до Пенсильвании занял два с половиной часа. Как только самолет приземлился, Энцо отвел меня к ожидающей нас машине и по телефону доложил отцу о прибытии. Я не знала, куда именно мы ехали, но знала к кому.
Всю дорогу я пыталась переварить слова отца, до конца не осознавая, как это возможно, но знала, что папа не соврал мне. Да и зачем ему это? Он и так потерял слишком много любимых.
Вспомнилось, как примерно год назад папа вернулся домой с работы сам не свой, злой и расстроенный. Мама успокаивала его и несколько дней ни на шаг от него не отходила. Тогда я считала, что у отца очередные проблемы в Каморре, но теперь я догадывалась, что было истинной причиной. Скорбь. Он потерял близкого человека.
– Адриана, – голос Энцо выдернул меня из размышлений, – мы на месте.
Автомобиль остановился. Я посмотрела в окно и увидела машину Алессио у ворот дома.
Я коснулась ручки двери, собираясь выйти, но телохранитель остановил меня.
– Сначала пойду я.
– Не стоит. Я пойду одна.
– Это исключено.
– Энцо, пожалуйста. Все будет в порядке. Если что, я крикну. Обещаю.
Он смотрел на меня через зеркало заднего вида, нахмурив брови.
– Я буду стоять у двери, – сообщил Энцо и вышел из автомобиля, не дав мне возразить.
Я знала, что другого исхода в этой битве можно было не ожидать, поэтому, смирившись с частичным поражением, вышла следом за ним. Энцо прошел вперед, держа пистолет наготове. У распахнутой настежь входной двери я напомнила ему о нашем уговоре:
– Я иду одна, а ты стоишь тут.
Мужчина недовольно кивнул и опустил пистолет. Я невольно закатила глаза и вошла в дом.
Внутри было тихо, но я точно знала, что Алессио должен быть где-то здесь. Возможно, он вышел в сад или же…
Прерывистый дрожащий звон бьющегося стекла и последовавшее за ним дикое рычание Алессио послышались из дальней комнаты. Ноги сами понесли меня туда.
Он сидел на полу среди разбитых вещей с закрытыми глазами, запрокинув голову на кровать.
Вокруг был полный бардак: постельное белье, подушки, книги, одежда, сломанные ящики и лампы – все валялось на полу. На стенах виднелись вмятины, краска местами была содрана. Но, несмотря на удручающий вид комнаты, самым разбитым в ней выглядел Алессио.
Он не обращал на меня никакого внимания до тех пор, пока я не села рядом и не положила руку ему на плечо. Алессио резко распахнул покрасневшие глаза и посмотрел на меня так, будто увидел перед собой привидение.
– Адриана? – спросил он дрожащим голосом.
Я сжала его руку, давая понять, что я здесь, рядом. Взгляд Алессио переместился на дверь, где стоял Энцо с выставленным перед собой пистолетом. Он осматривал спальню в поисках кого-то еще. Я молча кивнула ему, давая понять, что все в порядке.
– Я буду в машине, – предупредил Энцо и вышел из комнаты.
– Что ты здесь делаешь?
– Папа все рассказал мне. – Я пододвинулась ближе, продолжая держать его за руку, в которую он вцепился мертвой хваткой. – Я не могла оставить тебя одного.
Глаза Алессио блестели, хотя слез не было видно. Он смотрел на меня с такой печалью, что сердце разрывалось на куски. Я каждой клеточкой ощущала всю боль, которая отражалась в его глазах. Алессио всегда был одним из самых сильных людей в моей жизни, но сейчас передо мной сидел будто не он, а совсем другой мужчина, опустошенный и сломленный. Но я напомню ему о его силе.
Я отпустила руку и потянулась обнять его. Он сразу же уткнулся в изгиб моей шеи и сделал глубокий вдох, словно до этого ему не хватало воздуха. Я поглаживала его спину, а после запустила пальцы в волосы: он любил, когда я так делала.
– Мне жаль, – прошептала я так тихо, что только его душа могла меня услышать. – Мне так жаль, милый.
Алессио практически душил меня в своих объятиях, но я не сопротивлялась. Спустя какое-то время его броня треснула и тихий плач нарушил тишину. Я чувствовала слезы Алессио на моей коже, но не успокаивала его. Хотелось дать ему возможность выплеснуть все негативные эмоции.
– Я держу тебя и ни за что не отпущу. Я здесь. С тобой.
В моем мире слезы называли проявлением слабости, а уж плачущих мужчин я и вовсе всегда считала мифом. Однако сейчас я не видела ничего, похожего на слабость. В моих объятиях был надломленный человек, который просто умел чувствовать.
– Кто я такой? – спустя какое-то время спросил Алессио, все так же прижимаясь к моей шее.
Слова прозвучали так тихо, что сначала я подумала, что мне послышалось. Тогда он повторил свой вопрос чуть громче:
– Кто я такой, принцесса?
Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Алессио нехотя отпустил меня и поднял голову, потянулся к лицу, чтобы стереть со щек мои слезы. Но я остановила его и вместо этого перебралась к нему на колени, чтобы мы были на одном уровне. Его руки легли на мои бедра, а я обхватила ладонями его лицо и взглянула в глаза, в которых сочетались океан и буря.
– Алессио, ты мой якорь в этом мире. Самый умный, сильный, добрый и чуткий человек, которого я знаю. Твои милосердие и доброта настолько велики, что ты впустил меня в сердце, несмотря на закравшиеся обиду и злость. – Мне хотелось, чтобы он понял и услышал каждое мое слово, потому что в них было то признание, которое я не решилась произнести тогда в архиве. – Оно настолько большое, что уместило в себе меня, хотя я не заслужила
