в затылке. Ублюдок начал меня душить, давя на горло битой. Он сидел на моем животе, стискивая бока ногами прямо под ребрами. Я вскрикнул от боли. Его вес не позволял сдвинуться или же нанести хороший удар. Все мои потуги казались этому ублюдку обычными шлепками.
Клянусь, я чувствовал, как сломанная кость вот-вот разорвет мое легкое, которое и без того сражалось за кислород. Мне не хватало воздуха, в глазах потемнело. Ублюдок давил на горло сильнее, выпучив свои и без того большие глаза. Силы покидали, и я понял, что теряю сознание. Тело обмякло, руки перестали слушаться и бороться, глаза закрылись. Последнее, что я видел, думая, что все кончено, – ухмылка на его разукрашенном лице.
Моя интуиция не подвела: это конец.
Я сделал последнюю отчаянную попытку отбиться, как раздался выстрел и огромное тело на мгновение замерло, хватка на горле ослабла, и его туша с продырявленной головой рухнула на меня.
Я попытался сбросить ублюдка с себя, когда заметил Маттео, протягивающего мне руку.
– Ты в порядке?
Он выглядел точно так же, как в начале всего этого дерьма. Лишь одна прядь выбилась из укладки и упала на лоб. Его костюм остался чистым и практически не помялся, лишь небольшая капля крови виднелась на ткани пиджака в районе груди, свидетельствуя о том, что он тоже был здесь.
Я ухватился за предложенную руку и, скрючившись от боли, поднялся. Дышать было тяжело. Я закашлялся, сплевывая кровь на землю.
– Да.
Маттео поднял пистолет и отдал его мне. Я покосился на одного из мужчин, чье колено лежало под странным углом. Он сидел, облокотившись на нашу машину, тяжело дышал и плакал. Его глаза были налиты кровью, в глазах читался ужас: он боялся. Страх увеличивался по мере приближения Маттео, который, словно хищник, направлялся к своей жертве.
– Теперь… – Маттео присел напротив мужчины, держа в руках пистолет. – Я задаю всего один вопрос, а ты отвечаешь. Если молчишь – я стреляю. Если лжешь мне – я стреляю. Итого у тебя будет две попытки, прежде чем я начну медленно сдирать с тебя кожу и наблюдать, как твое дырявое тело будет истекать кровью. Но если скажешь мне правду, я пощажу тебя. Ты меня понял?
Он кивнул с надеждой в глазах. А вот я не был так уверен, что Маттео сдержит свое слово.
– Кто вас послал?
Мужчина сглотнул и промолчал всего секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы Маттео выстрелил ему в плечо. Вопль, полный страдания, разорвал мертвую тишину ночи.
– Осталась одна попытка. Будь умнее. Кто. Вас. Послал.
– Я… я не з-знаю… Клянусь… Нам просто отправили посылку…
– Продолжай, мать твою! – прорычал Маттео и без того перепуганному до смерти мужчине.
– Там была з-записка, где… где сказано было, ч-что здесь будет передача товара. – Он хныкал, как беззащитный мальчишка, и я заметил, что воздух наполнился запахом мочи, когда его веки стали медленно опускаться.
Речь стала прерывистой, поэтому я сделал шаг вперед и задал вопрос, который Маттео задавать не собирался. Он уже поднял свой пистолет для очередного выстрела за молчание, но я не был уверен, что, если он это сделает, мужчина вообще будет в состоянии говорить что-либо. Я толкнул его ногу, приводя в чувства.
– От кого была записка?
Он открыл глаза и дрожащим голосом назвал отправителя, которого мы и так знали. Он преследовал нас, как чертова тень. Он сам был тенью.
– От а-анонима.
Маттео выпрямился, нависая над мужчиной, чьи глаза следили за каждым его движением. Надежды в них больше не было. Он знал, что смерть уже близко, поэтому закрыл глаза, готовясь принять ее. Маттео спустил курок, целясь точно в сердце.
Еще не заглохло короткое эхо выстрела, как он развернулся и пошел к машине.
– Уходим.
– Это все? Ты оставишь все вот так? – спросил я, оглядываясь по сторонам.
Четыре трупа возле машины и один позади меня. Шестой, скорее всего, лежит без сознания за контейнером, где я его оставил.
– Уборщики уже едут, – спокойно ответил Маттео, не останавливаясь.
Я не мог поверить. Этот человек с каждым разом удивлял меня все больше и больше. Он был каменной стеной, ледяной глыбой, называйте это как хотите. Ни один мускул на его лице не шевельнулся, когда он пустил пулю в человека у меня на глазах, а затем стрелял еще и еще, пока собственноручно не прикончил пятерых.
– И что теперь? Ты получил ответы на свои вопросы, а, Маттео? – Я был в бешенстве.
Мне все еще было трудно дышать, и я не мог нормально двигаться без раздирающей боли в груди и боку.
Маттео наконец обернулся.
– Это не синдикат и точно не якудза. Никто из них не работает с байкерами. – Он указал на трупы. – Эти тараканы слишком проблемные, чтобы кто-то из таких крупных семей сотрудничал с ними. Мы не заключаем договоры и уж тем более не продаем им товар. Потому что они за гроши толкают его каждому второму. Неважно, ребенок это или душевнобольной. А когда тех ловят копы, то сразу сдают тех, кто этот товар им передал.
– А вы что, полиция нравов? Вам плевать на детей и прочих. Вас интересуют лишь деньги и власть, и не нужно прикидываться святошей из-за того, что ты не торгуешь дрянью.
– Сядь в машину.
– Засунь свой приказ себе в задницу, Маттео.
Я уже собрался свалить отсюда к черту, но мой взгляд зацепился за ублюдка, который должен был быть в отключке. Он навел пистолет своей здоровой рукой прямо на Маттео, который стоял к нему спиной и не мог увидеть этого.
Твою мать.
– Маттео!
Мерзавец щелкнул предохранителем пистолета, готовясь выстрелить, но я опередил его, когда не раздумывая выпустил пулю из собственного оружия.
Тело мужчины упало на землю с глухим ударом. Из отверстия между глаз сочилась алая кровь.
Я замер, наблюдая за тем, как лужа под телом становилась все больше. У человека, который всего секунду назад дышал, была дыра в голове. Из-за меня. Я убил человека. Пять лет в полиции не окрасили мои руки в красный, но пять часов с Маттео сделали из меня убийцу.
20
Алессио
В какой-то момент я, по всей видимости, уснул в дороге, потому что, открыв глаза, первым делом увидел высокие кованые ворота особняка Моретти.
Дом был погружен во тьму и освещался лишь полной луной и садовыми фонарями. Часы на приборной панели машины показывали начало четвертого утра.
– Какого черта ты привез меня сюда? – Из-за дикой боли в ребрах
