в неделю. Всё в том же парке, на той же скамейке, у того же фонтана. Передавала конверты. Забирала новые задания.
Она спала с Яном, ела с ним завтрак, смотрела с ним фильмы. И каждую ночь, когда он засыпал, она лежала рядом и думала: «Что я делаю? Кто я?»
Она не знала ответа.
А потом Ян выгнал её.
Она стояла в коридоре, смотрела на закрытую дверь и не понимала — он узнал? Догадался? Или просто устал?
Она ушла. С чемоданом. С деньгами. С разбитым сердцем.
Арно позвонил через неделю.
— Ты облажалась, — сказал он. — Он выгнал тебя, не успев подписать бумаги. Ты мне не нужна.
— Я сделала всё, что вы просили.
— Не всё. Ты не забрала главное. Документы о сделке с Восточной Европой. Они у него в кабинете, в красной папке. Ты должна была их выкрасть.
— Он выгнал меня. Я не могу вернуться.
— Тогда ты мне не нужна. Ищи другую работу.
Арно бросил трубку.
Тина осталась одна. В маленькой квартире на окраине, с матерью, которая не знала правды, и с деньгами, которые таяли как снег.
Год она не работала. Не брала заказов. Не отвечала на звонки агентства.
Она лечила душу. Бесполезно.
А потом Арно позвонил снова.
— Я даю тебе второй шанс, — сказал он. — Ты вернёшься к Яну. Ты скажешь, что соскучилась. Ты сделаешь всё, чтобы он тебе поверил. И ты выкрадешь документы. Все. До последнего.
— А если он не примет меня?
— Примет. Он ждал тебя год. Я знаю.
— Откуда вы знаете?
— Я слежу за ним. Так же, как слежу за тобой.
Тина смотрела на телефон и понимала — выхода нет.
Она снова в клетке.
Она снова в игре.
Она снова предаст того, кого любит.
— Я согласна, — сказала она.
— Умная девочка, — ответил Арно. — Завтра вечером ты будешь у его двери. Я дам тебе неделю. Не больше.
Тина положила трубку.
Она сидела на кухне, в дешёвой квартире, пила дешёвый кофе и плакала.
Она знала, что делает.
Она знала, что это неправильно.
Она знала, что другого выхода нет.
Потому что Арно всегда побеждает.
Всегда.
Глава 17. Тина
Утро пришло серым и холодным.
Тина проснулась от того, что рядом никого не было. Простыня остыла, подушка хранила только её собственный запах. Ян ушёл рано — или не ложился вовсе. Она помнила, как он лежал рядом после того, как кончил в неё. Помнила его дыхание — ровное, спокойное. Помнила, как он не обнял её, не поцеловал, просто лежал и смотрел в потолок. А потом она провалилась в сон, и он исчез.
Тина села, потянулась. Всё тело болело — приятно, тяжело, напоминая о вчерашнем. Синяки на бёдрах от его пальцев, саднящие губы, царапины на спине — она чувствовала их, когда двигала плечами. Она провела рукой по животу, вспомнила, как он входил в неё, как она считала, как просила. И улыбнулась. В первый раз за долгое время — не горько, не через силу. Просто улыбнулась.
Она встала, накинула его футболку — ту самую, белую, огромную — и пошла на кухню.
Ян стоял у кофемашины. Одет — чёрные джинсы, серая футболка, волосы влажные после душа. Он не обернулся, когда она вошла. Только сказал:
— Кофе в термосе. Чашка на столе.
— Доброе утро, — сказала она.
— Уже день. Ты проспала почти до полудня.
— Ты не разбудил.
— Ты выглядела так, будто нуждалась в отдыхе.
Тина села за стол, взяла чашку. Кофе был горячим, крепким, с горчинкой — таким, как она любила. Ян помнил. Или просто угадал.
— Ты спал? — спросила она.
— Немного.
— Ты всегда немного спишь.
— Привычка. С детства.
Он повернулся, опёрся спиной о столешницу, скрестил руки на груди. Смотрел на неё — изучающе, спокойно, без вчерашней жёсткости. Тина чувствовала на себе его взгляд и не пряталась. Пусть смотрит.
— Сегодня начинаем, — сказал он.
— Я помню.
— Ты должна позвонить Арно.
— Знаю.
— Ты готова?
— Нет. Но сделаю.
Ян кивнул. Подошёл к столу, сел напротив. Близко — колено к колену. Достал телефон, положил на стол между ними.
— Звони, — сказал он. — Громкая связь.
Тина взяла телефон. Пальцы дрожали — она не могла это контролировать. Она ненавидела этот страх. Ненавидела Арно за то, что он заставлял её бояться. Ненавидела себя за то, что не могла побороть.
— Что я должна сказать? — спросила она.
— Правду. Почти. Скажи, что я начал тебе доверять. Что ты уже в доме, уже в моей постели. Что документы скоро будут у тебя. Попроси время.
— Сколько?
— Неделю. Этого достаточно, чтобы он не торопил, но не слишком много, чтобы он заподозрил.
Тина глубоко вдохнула. Выдохнула. Набрала номер.
Арно ответил после второго гудка.
— Тина, — его голос был ровным, спокойным, как всегда. — Я ждал твоего звонка.
— Всё идёт по плану, — сказала она. Голос не дрожал. Она контролировала его — каждую ноту, каждую паузу. — Я в его доме. Он меня принял.
— Я знаю. Я слежу.
Тина вздрогнула. Посмотрела на Яна. Он не изменился в лице — только глаза стали темнее.
— Он начал мне доверять, — продолжила она. — Я сплю в его постели. Он говорит со мной. Он открывается.
— Документы?
— Я знаю, где они. В кабинете, в сейфе. Код я узнаю на днях.
— Ты узнаешь его сегодня.
— Не могу. Он сейчас в доме. Подозрительный. Я не могу рисковать.
— Ты должна рисковать, Тина. Ты взяла деньги.
— Я верну их, если вы не дадите мне время.
Тишина. Арно молчал так долго, что Тина подумала — он бросил трубку. Но потом он заговорил — медленно, вкрадчиво, как змея, которая готовится ужалить.
— У тебя есть неделя, Тина. Ровно семь дней. Через неделю в это же время я хочу иметь документы. Если ты не принесёшь их — я пришлю своих людей. К Яну. И к твоей матери. Ты же не хочешь, чтобы с ними что-то случилось?
— Не трогайте их.
— Тогда работай. Быстро. Без ошибок.
Он сбросил вызов.
Тина положила телефон на стол. Руки дрожали — теперь она не могла это скрыть. Ян взял её ладони в свои — большие, горячие, сильные.
— Ты молодец, — сказал он. — Ты справилась.
— Он знает, что я здесь. Он следит.
— Я знаю. Я тоже слежу.
— За кем?
— За ним. За его людьми. За тобой. Я знаю, что он сказал. Я знаю, что он угрожал твоей матери. Я знаю, что ты боишься.
— Если он тронет её…
— Не тронет. Потому что через
