к себе. Она уткнулась лицом в его грудь, слушала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, уверенно. И верила. Хотела верить.
Они гуляли по городу. Он водил её в рестораны, в кино, на выставки. Держал за руку, не стесняясь. Один раз его знакомый спросил: «Это твоя девушка?» Ян посмотрел на неё, улыбнулся, сказал: «Да». У неё внутри всё перевернулось. Она не была ничьей девушкой с пятнадцати лет. А тут — девушка Яна. Звучало странно. И правильно.
Она почти забыла про Арно.
Почти.
Звонки продолжались. Она сбрасывала их, когда Ян был рядом. Отвечала в ванной, шёпотом, сжавшись в комок. Арно требовал документы. Угрожал. Напоминал про деньги.
— Я не могу сейчас, — шептала она. — Он всё время дома.
— Выкраивай время, — отвечал Арно. — Или я выкрою его сам.
Она передала ему копии документов. Не тех, что он хотел — второстепенных, неважных. Арно злился, но брал. Ждал. Она знала, что это ненадолго.
Однажды Ян спросил:
— Ты какая-то странная в последнее время. Что-то случилось?
— Нет, — улыбнулась она. — Всё хорошо.
Он не поверил. Но не стал давить. Просто сказал: «Если захочешь поговорить — я здесь».
Она хотела. Очень хотела. Рассказать всё — про Арно, про заказ, про деньги, про угрозы. Она открывала рот, набирала воздух — и не могла выдохнуть. Страх был сильнее. Страх потерять его. Страх, что он выгонит. Страх, что он посмотрит на неё другими глазами — не с любовью, а с презрением.
Она молчала.
А он любил. По-настоящему. Без масок. Без игры. Он не знал, что она шпионка. Не знал, что она предаёт его каждым звонком, каждой встречей в парке, каждым конвертом, который передаёт человеку Арно.
Она ненавидела себя. Но продолжала.
Потому что Арно был сильнее. Потому что мать была больна. Потому что она не видела выхода.
Один раз они поехали за город. Ян снял дом у озера — деревянный, с камином, с большой кроватью под скатной крышей. Там не было связи. Там не было Арно. Там были только они.
Она впервые за долгое время почувствовала себя свободной. Они гуляли по лесу, собирали грибы — она не умела, он смеялся. Сидели у костра, пили вино, смотрели на звёзды. Он рассказывал про детство — про мать, которая умерла от рака, когда ему было шестнадцать. Про отца, который запил и исчез. Про то, как он строил бизнес с нуля — без денег, без связей, без помощи.
— Ты сильный, — сказала она.
— Я просто не умею сдаваться.
— Научи меня.
— Нечему учить. Ты и так не сдаёшься. Ты жива. Ты здесь. Ты борешься.
Она не знала, о чём он. Думала — о её работе, о клиентах, о том, как она выживала. Он не знал про Арно. Не знал про заказ. Не знал, что она борется не за жизнь — за возможность не предавать его хотя бы один день.
Ночью они занимались сексом у камина. Медленно. Долго. Он целовал каждый сантиметр её тела, как будто запоминал. Она кончила от его пальцев, от его губ, от его шёпота: «Ты моя. Только моя».
Она верила. Хотела верить.
А утром они вернулись в город. Телефон зажужжал сообщениями. Арно писал: «Где ты была? Почему не отвечала? У тебя два дня, чтобы достать документы. Или я расскажу Яну всё».
Тина удалила сообщение. Села на кровать, обхватила колени руками. Ян зашёл в комнату, увидел её — бледную, с красными глазами.
— Ты чего? — спросил он.
— Всё хорошо. Просто устала.
— Ты врёшь.
— Нет.
— Тина, я вижу. Ты врёшь каждый день. Я не знаю, что ты скрываешь, но это разрушает тебя изнутри.
— Если я скажу — ты меня возненавидишь.
— Не возненавижу.
— Возненавидишь. И выгонишь.
— Попробуй.
Она смотрела на него. Любимого. Доверчивого. Слепого. Он не знал, что она — бомба замедленного действия. Что в любую секунду всё взорвётся.
— Не могу, — сказала она. — Прости.
Он не настаивал. Обнял. Поцеловал в макушку.
— Я подожду, — сказал он. — Я умею ждать.
Она не знала, что он ждал не её признания — а её предательства. Он уже знал. Детектив принёс фотографии, записи, отчёты. Ян видел её с человеком Арно. Видел, как она передаёт конверты. Видел, как она врёт ему в глаза.
Он ждал, когда она сама скажет.
Она не сказала.
Через две недели он собрал её чемодан. Поставил у двери. Сказал: «Уходи».
Она плакала. Стучала в дверь. Кричала, что любит. Он не открыл.
Лучшие дни их первой любви закончились в тот вечер.
Она ушла с чемоданом, с разбитым сердцем, с грузом лжи, который не смогла сбросить.
А он остался. Один. В пустой квартире. С запахом её духов на подушке.
И с вопросом: почему она не сказала?
Почему любовь не победила страх?
Он не знал ответа.
Теперь — год спустя — он надеялся услышать его.
Глава 19. Тина
Три дня прошли как в тумане.
Тина почти не выходила из квартиры. Ян уезжал утром, возвращался вечером, иногда поздно. Они ужинали, смотрели новости, ложились спать. Иногда он трогал её — нежно, почти рассеянно, как будто проверял, что она всё ещё здесь. Иногда — жёстко, до слёз, до хрипа, до того, что она не могла сидеть наутро. Она не жаловалась. Не просила остановиться. Это была часть сделки.
Каждое утро она писала Арно.
«Всё идёт по плану. Ян уезжает сегодня вечером. У меня будет несколько часов, чтобы обыскать кабинет».
«Я нашла код. Это дата рождения его матери. Сейф откроется завтра».
«Документы на месте. Мне нужно ещё два дня, чтобы сделать копии. Не дави».
Арно отвечал коротко. «Хорошо». «Жду». «Не подведи».
Тина стирала сообщения, выключала телефон, ложилась на диван и смотрела в потолок. Она чувствовала себя марионеткой. Две нити — Ян и Арно — тянули её в разные стороны. Она не знала, кто из них сильнее. И боялась, что порвётся сама.
На четвёртый день Ян пришёл раньше обычного.
— У нас проблема, — сказал он, не здороваясь.
Тина сидела на кухне, пила кофе. Поставила чашку, посмотрела на него.
— Что случилось?
— Арно прислал человека. Он будет здесь сегодня вечером.
— Зачем?
— Проверить, как идёт дело. Он не доверяет тебе.
— Откуда ты знаешь?
— У меня есть люди в его окружении. Мне сообщили час назад.
Тина почувствовала, как внутри всё сжалось в комок. Холодный пот выступил на спине. Руки задрожали.
— Кто он?
— Зовут Вадим. Был спецназовцем, потом охранником у Арно. Глухой
