к жалости, глухой к деньгам. Его не подкупить.
— Что он будет делать?
— Смотреть. Слушать. Докладывать. Если он заподозрит, что ты работаешь на меня — Арно узнает в ту же минуту.
— И что тогда?
— Тогда игра закончится. И начнётся война.
Ян сел напротив, взял её за руку. Ладонь у него была горячей, сухой, уверенной. Тина вцепилась в неё, как утопающий в спасательный круг.
— Ты должна быть естественной, — сказал он. — Играть себя. Ту Тину, которая работает на Арно. Ту, которая предаёт меня.
— А если я не смогу?
— Сможешь. Ты делала это год назад. Сделаешь и сейчас.
— Год назад я не любила тебя.
— А сейчас любишь?
Она посмотрела в его глаза. Серые, холодные, но в глубине — что-то тёплое, что она видела только когда они оставались одни.
— Люблю, — сказала она.
— Тогда играй любовь. К нему. Ты должна убедить Вадима, что я — твоя цель. Что ты делаешь всё, чтобы завоевать моё доверие. Что тебе нужны документы.
— А если он спросит, почему я не взяла их до сих пор?
— Скажешь, что я не доверяю тебе до конца. Что ты ждёшь удобного момента.
— А если он захочет проверить?
— Пусть проверяет. Я подготовлю кабинет. В сейфе будут фальшивые документы. Если он попросит показать — покажешь.
— А если он захочет поговорить с Арно при мне?
— Я прослежу, чтобы связь не работала. Глушилка.
Тина кивнула. В голове кружилось — от страха, от кофе, от того, что всё решалось здесь и сейчас.
— Когда он придёт? — спросила она.
— В восемь. У нас четыре часа.
— Что мне надеть?
— То, в чём ты ходишь дома. Он не должен думать, что ты готовилась.
Тина встала, прошла в спальню. Открыла шкаф. Джинсы, футболка, его рубашка, которую она иногда надевала по утрам. Она выбрала джинсы и свободный свитер — простой, серый, незаметный.
Вернулась на кухню. Ян сидел на том же месте, пил кофе, смотрел в телефон.
— Я боюсь, — сказала она.
— Бойся. Это нормально.
— А если он поймёт?
— Не поймёт. Ты хорошая актриса.
— Я не актриса. Я шлюха, которая влюбилась в цель.
Ян поднял голову. Посмотрел на неё долго, тяжело.
— Ты не шлюха, — сказал он. — Ты женщина, которая делала то, что должна была. А теперь делает то, что хочет.
— Я хочу, чтобы это закончилось.
— Закончится. Скоро.
Он встал, подошёл к ней, обнял. Крепко, почти до боли. Тина уткнулась лицом в его грудь, вдохнула запах — гель для душа, табак, что-то горькое, мужское. Её.
— Что я должна делать, когда он придёт? — спросила она.
— Сидеть. Слушать. Отвечать на вопросы. Не переигрывать. Будь собой — уставшей, напуганной, но собранной. Он должен видеть, что ты контролируешь ситуацию.
— А ты?
— Я буду в кабинете. Если понадоблюсь — позовёшь.
— Как я пойму, что понадобилась?
— Ты поймёшь.
Он отпустил её, отошёл к окну. Посмотрел на город — серый, холодный, равнодушный.
— Через четыре часа всё изменится, — сказал он. — Либо мы выиграем, либо проиграем.
— А третьего не дано?
— Третьего не дано.
В восемь раздался звонок в домофон.
Тина сидела на диване, сжимала в руках чашку с остывшим чаем. Ян был в кабинете — она слышала, как он ходит по комнате, как открывает и закрывает ящики.
Она подошла к домофону, нажала кнопку.
— Слушаю.
— Вадим. К Арно. Открывай.
Голос низкий, хриплый, без интонаций. Тина нажала кнопку открытия двери. Сердце колотилось где-то в горле.
Он поднялся на лифте. Тина ждала у двери, стараясь дышать ровно. Когда дверь открылась, она увидела его — высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом, на котором не читалось ничего. Одет в чёрную куртку, чёрные джинсы, тяжёлые ботинки. На поясе — кобура. Тина не видела оружия, но знала, что оно там есть.
— Проходи, — сказала она.
Вадим вошёл. Оглядел прихожую — быстрым, цепким взглядом, как человек, который привык замечать детали. Прошёл в гостиную, сел в кресло, не спрашивая разрешения.
— Ты одна? — спросил он.
— Ян в кабинете. Он работает.
— Он всегда работает?
— Он много работает.
Вадим посмотрел на неё. Глаза серые, холодные, как у рыбы. Тина почувствовала себя насекомым под микроскопом.
— Арно хочет знать, почему документы до сих пор не у тебя.
— Я сказала. Он не доверяет мне до конца. Я жду удобного момента.
— Удобный момент был неделю назад. Когда ты переехала к нему. Когда начала спать в его постели. Почему ты не взяла их тогда?
— Потому что он не оставлял меня одну. Он везде ходил за мной.
— А сейчас оставляет?
— Иногда. Но я не могу рисковать. Если он поймёт, что я копаюсь в его вещах — он выгонит меня. И тогда Арно ничего не получит.
Вадим молчал. Смотрел на неё. Тишина затягивалась, становилась плотной, почти осязаемой.
— Ты боишься его? — спросил он.
— Да.
— Или боишься, что он узнает правду?
— Я боюсь, что он меня выгонит. Я не хочу возвращаться к старой жизни.
— К старой жизни? К эскорту?
Тина сжала кулаки.
— К тому, что я была никем. А здесь я — его женщина. У меня есть дом, деньги, будущее. Я не хочу это терять.
— Ты потеряешь, если не выполнишь заказ. Арно не прощает.
— Я выполню. Мне нужно время.
Вадим встал. Прошёлся по комнате, остановился у окна.
— Арно дал тебе неделю. Осталось три дня. Если через три дня документов не будет — он пришлёт меня снова. Но в следующий раз я приду не один.
Тина сглотнула.
— Я поняла.
— Умная девочка, — сказал Вадим. — Жаль, что ты влезла в это дело. Ты могла бы жить нормально.
— У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда. Просто последствия разные.
Он повернулся, направился к двери. Тина пошла за ним.
— Передай Арно, — сказала она, — что документы будут в срок.
— Передам.
Вадим вышел в коридор, нажал кнопку лифта. Не попрощался. Не обернулся.
Двери закрылись. Тина прислонилась к стене, сползла на пол. Ноги не держали.
Из кабинета вышел Ян. Подошёл к ней, протянул руку.
— Вставай, — сказал он.
— Не могу.
— Сможешь.
Он поднял её, прижал к себе. Тина уткнулась лицом в его плечо.
— Он ничего не заподозрил, — сказал Ян.
— Откуда ты знаешь?
— У него пульс не участился. Он смотрел на тебя как на пустое место. Если бы он что-то понял — он вёл бы себя иначе.
— А если он просто хорошо притворяется?
— Тогда мы узнаем это завтра. Когда Арно позвонит и скажет, что всё знает.
— А если он позвонит сегодня?
— Сегодня не позвонит. Вадим будет докладывать утром. У
