не стреляли.
— Не обещаю.
Он вошёл в комнату. Села в кресло у камина. Ноги скрестил. Руки положил на подлокотники. Держался свободно, как у себя дома.
— Ваша комната, — сказала она.
— Наша.
— Моя. Ваша — в другом крыле.
— Мы женимся через месяц.
— Через месяц — да. Сегодня — нет.
Он смотрел на неё. Долго. Пристально.
— Вы всегда такая? — спросил он.
— Какая?
— Дерзкая.
— Когда хочу.
— А сейчас хотите?
— Сейчас — особенно.
Он встал. Подошёл к ней. Остановился в шаге. Она чувствовала его запах — дорогой одеколон, кожа, сигары. Непривычный. Чужой.
— Я не буду вас трогать, — сказал он. — До свадьбы.
— А после?
— После — вы моя жена.
— И вы будете меня трогать?
— Если вы разрешите.
— А если нет?
— Тогда не буду.
Она смотрела на него. В его серых глазах не было лжи. Не было игры. Только спокойствие.
— Вы странный, — сказала она.
— Я знаю.
— Я ненавижу вас.
— Я знаю.
— Я убью вас в брачную ночь.
— Попробуйте.
Она усмехнулась. Не холодно — впервые за долгое время почти тепло.
— Идите в своё крыло, — сказала она.
— Иду.
Он повернулся. Пошёл к выходу. У двери остановился.
— Джульетта, — сказал он.
— Что?
— Вы красивая, когда улыбаетесь.
Он вышел.
Джульетта осталась одна.
Смотрела на дверь.
— Ты идиот, — прошептала она.
Ветер унёс слова.
Но она знала: он не слышал.
Глава 2
Вечером все собрались за столом.
Дон во главе. Доменико справа. Лука слева. Винченцо напротив. Антонио рядом с Линой. Микеле — с Виолеттой. Дети — на своих местах.
Лоренцо сидел рядом с Джульеттой. Она не смотрела на него. Он не смотрел на неё. Смотрели в тарелки.
— Лоренцо, — сказал дон. — Как тебе наш дом?
— Красивый. Старый. С историей.
— Твой дом такой же?
— Да. Но в нём нет жасмина.
— Жасмин сажала моя жена.
— Она была красивой?
— Очень.
— Джульетта похожа на неё?
Дон посмотрел на дочь.
— Характером, — сказал он. — Внешностью — нет.
Лоренцо повернулся к Джульетте.
— А на кого вы похожи?
— На себя, — ответила она, не поднимая головы.
— Это лучший вариант.
Она подняла голову.
— Почему?
— Потому что вы красивая.
— Это не комплимент.
— А что?
— Констатация факта.
— И вы не верите в комплименты?
— Я не верю в мужчин.
— Даже в братьев?
— Особенно в братьев.
Лука усмехнулся. Доменико покачал головой. Винченцо не поднял глаз от ноутбука. Антонио пил вино. Микеле держал Виолетту за руку.
— Джульетта, — сказал дон.
— Что?
— Будь вежлива.
— Я вежлива.
— Ты груба.
— Я честна.
— Это одно и то же?
— Нет. Грубая оскорбляет. Честная говорит правду.
— А ты?
— И то, и другое.
Дон вздохнул.
Лоренцо смотрел на неё.
— Вы не боитесь отца? — спросил он.
— Нет.
— Почему?
— Он меня не убьёт.
— Откуда вы знаете?
— Я его дочь.
— Это не аргумент.
— Это единственный аргумент, который у меня есть.
Лоренцо усмехнулся.
— Вы правы, — сказал он.
— Всегда права.
— Не всегда.
— Сегодня — да.
После ужина Джульетта вышла на террасу.
Луна светила. Море шумело. Она сняла туфли — каблуки впивались в ноги. Поставила их рядом. Ступила босыми ногами на холодный камень.
Лоренцо вышел за ней. Она не обернулась.
— Вы не боитесь оставаться со мной одной? — спросил он.
— Нет.
— Почему?
— Я умею стрелять.
— Вы не взяли пистолет.
— Он в кармане.
— В платье нет карманов.
Она повернулась. Посмотрела на него.
— Вы наблюдательный, — сказала она.
— Я внимательный.
— Это одно и то же?
— Нет. Наблюдательный замечает. Внимательный понимает.
— А вы?
— И то, и другое.
Она села на ступеньку. Он сел рядом.
— Вы не боитесь испачкать костюм? — спросила она.
— Это просто костюм.
— Дорогой.
— Это просто ткань.
Она смотрела на него.
— Я убью вас в брачную ночь. — сказала она.
— Попробуйте.
Она не усмехнулась. Не улыбнулась. Просто смотрела.
— Вы правда не боитесь? — спросила она.
— Правда.
— Почему?
— Потому что вы не убьёте.
— Откуда вы знаете?
— Если бы вы хотели меня убить, вы бы уже это сделали.
— Могла.
— Не могли.
— Почему?
— Потому что вы не убийца.
— Я Корлеоне.
— Это не делает вас убийцей.
— А что делает?
— Выстрел.
Она смотрела на него.
— Вы странный, — сказала она.
— Вы уже говорили.
— Повторю.
— Зачем?
— Чтобы вы запомнили.
Он улыбнулся. Не широко — уголками губ.
— Я запомнил, — сказал он.
Она встала. Взяла туфли.
— Идите спать, — сказала она.
— Вы тоже.
— Я не сплю.
— Я знаю.
Она ушла. Босиком. Не оглядываясь.
Лоренцо остался на ступеньках.
Смотрел на море.
Думал о ней.
О её глазах.
О её босых ногах.
О том, что она не боялась.
— Ты красивая, — сказал он тихо.
Ветер унёс слова.
Но он знал: она не слышала.
Глава 3
Джульетта проснулась оттого, что в комнате кто-то был.
Не Лоренцо — его дыхание она не знала. Не братья — они не заходили без стука. Кто-то другой. Она открыла глаза.
В кресле у окна сидела Виолетта. С чашкой кофе. Смотрела на неё.
— Ты не спишь, — сказала Джульетта.
— Нет.
— Который час?
— Семь.
— Ты всегда встаёшь в семь?
— Когда хочу.
— А сейчас хочешь?
— Сейчас — да.
Виолетта отпила кофе. Поставила чашку на подлокотник.
— Ты вчера долго говорила с ним, — сказала она.
— На террасе.
— О чём?
— О жизни.
— Это опасно.
— Что?
— Говорить с мужчиной о жизни.
— Почему?
— Потому что он может понять.
— А если поймёт?
— Тогда ты влюбишься.
Джульетта села на кровати. Натянула одеяло на грудь.
— Я не влюблюсь, — сказала она.
— Врёшь.
— Да. — Она взяла чашку с тумбочки. — Боюсь.
— Чего?
— Что он окажется лучше, чем я думаю.
— Это плохо?
— Это страшно.
Виолетта смотрела на неё.
— Ты не обязана его любить, — сказала она.
— Знаю.
— Ты не обязана выходить за него.
— Обязана.
— Нет.
— Отец сказал.
— Отец не Бог.
— Для меня — Бог.
Виолетта встала. Подошла к кровати. Села на край.
— Посмотри на меня, — сказала она.
Джульетта посмотрела.
— Я не хотела выходить за Микеле, — сказала Виолетта. — Я боялась.
— И что?
— Я вышла. И не жалею.
— Ты любишь его?
— Очень.
— А он тебя?
— Тоже.
— Это не доказательство.
— Это единственное доказательство, которое имеет значение.
Джульетта молчала.
— Ты боишься? — спросила Виолетта.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Джульетта поставила чашку. — Боюсь.
— Чего?
— Что он окажется таким же, как все.
— Каким?
— Которым нужно только моё тело.
— А если нет?
— Тогда я не знаю, что делать.
Виолетта взяла её за руку.
— Узнаешь, — сказала она. — Когда придёт время.
— А если не придёт?
— Тогда ты сама его создашь.
Джульетта смотрела на неё.
— Ты мудрая, — сказала она.
— Я старая.
— Тебе двадцать три.
— Для Корлеоне
