Лера Титова
Принцесса
Пролог
Ей было девятнадцать, когда отец сказал: «Ты выходишь замуж».
Джульетта Корлеоне стояла у окна в кабинете отца. За стеклом сад был зелёным, жасмин цвёл, Джузеппе подрезал кусты. Она смотрела на старика и думала о том, как он будет резать жасмин, когда её уже не будет в этом доме.
— За кого? — спросила она, не оборачиваясь.
— За Лоренцо Бьянки.
Она усмехнулась. Усмешка вышла холодной, как лёд.
— Бьянки? Те, кого мы десять лет мочили по всей Сицилии?
— Те, с кем мы теперь заключаем мир.
— Мир? — Она повернулась. Её глаза сузились. — Вы заключаете сделку. Я — плата.
— Ты — моя дочь.
— Я — разменная монета.
Дон встал. Медленно. Тяжело. Он уже не был молодым, но в его движениях всё ещё чувствовалась сила, которая заставляла людей бледнеть.
— Ты выйдешь за него, — сказал он. — Или я запру тебя в подвале до свадьбы.
— Вы не посмеете.
— Посмею.
— Братья не позволят.
— Братья сделают, что я скажу.
Он подошёл к ней. Взял за подбородок. Пальцы были грубыми, с жёсткой кожей — пальцы человека, который держал пистолет чаще, чем ручку.
— Джульетта, — сказал он.
Она не отвела взгляд. Смотрела в упор.
— Она будет умолять, — сказала она.
— Кого?
— Вас. Братьев. Судьбу.
— Не будет.
— Будет.
Дон отпустил её.
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Это не каприз. Это приказ.
— Я не солдат.
— Ты Корлеоне. Солдаты выполняют приказы.
Она смотрела на отца. На его морщины. На седину. На глаза, которые видели слишком много смертей.
— Я ненавижу вас, — сказала она.
— Я знаю.
— Я не выйду за него.
— Выйдешь.
— Заставьте.
Она вышла. Не хлопнула дверью — просто вышла. Её шаги были тихими, но тяжёлыми. Дон смотрел ей вслед.
— Она выйдет, — сказал он пустоте.
Пустота не ответила.
Она не была невинной.
В восемнадцать она переспала с телохранителем. Не из любви. Не из страсти. Чтобы доказать себе, что может. Что её тело принадлежит ей. Не отцу. Не братьям. Не семье.
Его звали Марко. Высокий, темноволосый, с руками, которые пахли кожей и оружием. Он охранял её два года. Смотрел на неё без страха — единственный в этом доме.
— Ты не боишься меня? — спросила она тогда.
Они стояли в саду, поздно ночью. Луна светила, жасмин пах.
— Нет, — ответил он.
— Почему?
— Ты не страшная. Ты злая. Это разные вещи.
Она поцеловала его первой. Он не отстранился. Не спросил разрешения. Просто ответил.
Это случилось в её комнате. Она была сверху. Контролировала всё. Свет луны падал на её спину, делал кожу серебряной.
— Ты не скажешь никому? — спросила она.
— Нет.
— Почему?
— Меня убьют.
— Правильно.
Когда всё кончилось, она сказала: «Уходи». Он ушёл. На следующий день уволился. Говорят, уехал на материк.
Джульетта не искала его. Не плакала. Не жалела.
Но запомнила: она может брать то, что хочет.
Теперь отец хотел взять её.
Через неделю она впервые увидела Лоренцо.
Он пришёл в особняк с отцом — старым доном Бьянки, врагом, с которым Корлеоне решили заключить мир. Лоренцо был высоким. Светловолосым. С серыми глазами, которые смотрели спокойно, без вызова.
— Джульетта, — сказал он.
Она не ответила. Разглядывала его. Костюм дорогой, но не новый. Ботинки начищены, но с потёртостями. Руки — длинные пальцы, без колец, без тату.
— Лоренцо, — сказала она наконец.
— Вы красивая.
— А вы нет.
Он усмехнулся. Усмешка была не обидной — скорее удивлённой.
— Вы всегда такая дерзкая?
— Когда хочу.
— А сейчас хотите?
— Сейчас — особенно.
Он смотрел на неё. Не отводил взгляд. Не боялся.
— Вы не боитесь меня? — спросила она.
— Нет.
— Почему?
— Я видел страшнее.
— Что, например?
— Вашего брата Луку.
Она усмехнулась. Представила Луку с пистолетом в руке, с его пустой глазницей и шрамом на пол-лица.
— Лука — плюшевый мишка по сравнению со мной.
— Сомневаюсь.
— Проверите?
Он сделал шаг вперёд. Остановился в шаге от неё. Она чувствовала его дыхание — спокойное, ровное. Ни страха. Ни напряжения.
— Я не хочу этого брака, — сказал он.
— Я тоже.
— Тогда зачем мы здесь?
— Потому что наши отцы так решили.
— Мы не обязаны слушаться.
— Я обязана. Я женщина.
— Это не оправдание.
— Это правда.
Он смотрел на неё. В его серых глазах не было жалости. Не было осуждения. Только понимание.
— Если мы поженимся, — сказал он, — я не буду приказывать вам.
— А что вы будете делать?
— Просить.
— Я не умею просить.
— Научитесь.
— Не научусь.
— Тогда я буду просить за вас.
Она смотрела на него. Долго. Пристально.
— Вы странный, — сказала она.
— Я знаю.
— Я ненавижу вас.
— Я знаю.
— Я убью вас в брачную ночь.
— Попробуйте.
Она усмехнулась. Не холодно — впервые за долгое время почти тепло.
— Хорошо, — сказала она. — Посмотрим.
Глава 1
Лоренцо Бьянки приехал в особняк через три дня. Один. Без отца. Без охраны. Без оружия — или хорошо спрятал.
Джульетта стояла у окна в гостиной, смотрела, как его машина въезжает в ворота. Чёрный «Мерседес», тонированные стёкла, номер с гербом Бьянки. Она видела такие машины раньше. В них приезжали убивать. Или договариваться о перемирии. Иногда — и то, и другое одновременно.
— Ты не пойдёшь встречать? — спросила Джульетта, стоявшая в дверях.
— Нет.
— Он твой жених.
— Не мой. Отца.
— Он будет жить с тобой.
— Будет жить в другом крыле.
— Джульетта...
— Я сказала.
Джульетта вздохнула. Поправила платье. Вышла.
Лоренцо вошёл в холл. Снял пальто — чёрное, дорогое, с меховым воротником. Протянул слуге. Осмотрелся. Портреты предков, тяжёлые шторы, запах денег и власти. Его дом пах так же. И так же давил на плечи.
— Джульетта? — спросил он.
— Она не спустилась.
— Я поднимусь.
— Не советую.
— Почему?
— Она может выстрелить.
Лоренцо усмехнулся. Усмешка была спокойной, без вызова.
— Тогда я умру счастливым.
Он пошёл наверх.
Джульетта услышала шаги. Не обернулась.
— Вы не боитесь, что я выстрелю? — спросила она.
— Вы сказали, что убьёте меня в брачную ночь. Сегодня не брачная ночь.
Она повернулась.
Он стоял в дверях. Светловолосый, с серыми глазами, в чёрном костюме без галстука. Ворот рубашки расстёгнут, виднелась ключица. Он не пытался выглядеть внушительно. Не пытался понравиться. Просто стоял.
— Вы не похожи на жениха, — сказала она.
— А на кого?
— На телохранителя.
— Я умею стрелять.
— Я тоже.
— Я знаю.
— Откуда?
— Ваши братья рассказали.
— Они много рассказывают.
— Они хотят, чтобы этот брак состоялся.
— А вы?
— Я хочу, чтобы вы
