его тяжелое дыхание.
Мой рот приоткрывается, а слезы стекают по щекам. Он молчит какое-то время. Я тоже молча слушаю.
– Милая, – ломким и подавленным голосом зовет он меня. – Прошу тебя… прошу… Родная, ответь мне. Я просто… я хочу… боже…
Насти не слышно. Видимо, решила оставить как есть. Дать возможность ему услышать тишину. А мне решить, сказать ли ему что-то или же…
Он по-прежнему ищет меня. На что-то надеется даже после развода. И он должен прекратить искать свою жену. Та женщина осталась лежать на холодном бетоне заброшенной типографии. Я даже фамилию изменила не на свою девичью, а на бабушкину.
– Прекрати, Елисей, – произношу эти слова и стараюсь, чтобы голос звучал твердо.
– Это ты… – только и отвечает он. – Девочка моя… – называет как прежде, и я тороплюсь завершить разговор, пока не рухнула в пропасть окончательно.
– Забудь меня и больше не приходи к моим родным. Все кончено!
– Ва…
Я отключаю вызов и хватаю воздух ртом. И пока я прихожу в себя от этого разговора, внутри меня словно лопается шарик, и живот резко опускается вниз.
Глава 14
Елисей
Возвращаясь из какой-то глубинки нашей необъятной, я чувствую себя уставшим.
Еще пять месяцев прошло. В сумме девять.
Два дня назад детектив сказал, что где-то там кто-то видел схожую женщину. Через пару часов после его слов я уже был в пути. Туда не летят самолеты, но ездят поезда. Однако я купил навигатор, установил его в машину и поехал сам.
Женщина была. Действительно похожа. Но это не была моя жена.
Разочарование захлестнуло. И в итоге путь обратный вышел дольше, чем туда.
Я ехал всю ночь и останавливался несколько раз, когда злость становилась настолько невыносимой, что хотелось крушить все вокруг. Я не крушил автомобиль. Я останавливался на обочине и орал. Дышал майским, слегка морозным в ночи воздухом, затем садился обратно и ехал дальше.
Заехав в город, я остановился в каком-то кафе, что открывалось для жаворонков, спешащих проглотить завтрак и провести пару часов в машине на пути к работе. Поел. Был слишком голодным, чтобы выдержать дорогу по проснувшемуся городу и пробкам. Да и не было в холодильнике ничего съедобного. Возможно, лишь пару бутылок воды, не более.
Сев снова за руль, внезапно всплыли эти сутки в голове. Разочарование, что поиски закончились провалом, причинило боль, смешанную со злостью.
Дело не в усталости. Дело в том, что я хочу найти ее. Хочу поговорить. Возможно, я понимаю ее желание молчать, отдалиться. Но я хочу поговорить хоть раз. Мне так много хочется сказать, выслушать ее – не меньше.
Вырулив на дорогу, меняю конечный путь на другой адрес и еду к сестре Василисы.
Периодически я наведываюсь к ней, к ее родителям. В последний мой визит Марина Робертовна обещала вызвать полицию и подать заявление, что я ее преследую. Остановило ли меня это? Нет. Я приехал к ней снова через неделю. А на следующий день в сети была опубликована статья, что она ощущает себя «загнанной в угол» и посещает психоаналитика.
Статья взорвала мозг людям. После того как я ударил того идиота, он подал на меня в суд. Физический и моральный ущерб был оплачен мной. Как и убытки в работе, ведь ему потребовалось три недели, чтобы синяки сошли и его выпустили на подиум. Разумеется, он сделал это публично и выглядел еще более жалко. Но сеть взорвалась старыми слухами, что пускали комментаторы под статьями, когда мать моей жены выпустила первую новость о перерыве. Тогда кто-то назвал меня тираном, и этот снежный ком на данный момент был размером с нашу планету. Я его остановить и не пытался. Мне слишком все равно, что обо мне думают эти люди.
Сейчас они были уверены, что все произошедшее – правда. А мне все еще было плевать.
Подъехав к многоэтажке, я припарковался как можно ближе к ее выходу и стал ждать. Затем вышел на улицу размять затекшие от усталости мышцы ног и спины и услышал, как она идет с другой линии парковки и говорит по телефону. Слов разобрать было невозможно. Но ощущение… я не знаю, с чем это было связано, и я пошел за ней, почти переходя на бег.
– Настя? – окликнув ее, прибавляю в шаге, и когда она резко оборачивается, я замечаю, что она нервничает, пытаясь быстро засунуть телефон в карман куртки.
– Чего тебе? – ее голос громкий и чуть выше обычного.
Я заставал ее не раз за телефонными разговорами при встрече. Но в этот раз она была другой. Более резкой. Несдержанной. Возможно, дело в том, что я ее напугал или просто надоел. Но я чувствовал нутром, что это не так.
– Это Василиса? Ты говоришь с ней? – легкие обожгло от произнесенных слов. От надежды, которая томилась внутри и ждала своего выхода.
– Ты в своем уме? Караулишь меня у дома и набрасываешься с вопросами? Уходи, – смотрит на меня сурово. Но это все не маска. Не испуг. Не ненависть ко мне. – Не твое дело, с кем…
– Покажи, – перебиваю я ее и впервые действую в ее отношении немного грубо.
Я на взводе. И я хочу понять, прав я был или нет.
– Что?
– Покажи телефон. Настя, я тебя прошу, – смягчаю голос. – Умоляю, покажи телефон.
Меня почти трясет.
– Я на тебя заявление напишу.
Она кладет руки так, чтобы я не смог добраться до ее телефона, и это становится последней каплей.
Перехватываю ее запястья и засовываю руку в ее карман. Вытаскиваю смартфон и прикладываю его к уху.
Господи, не передать словами, что я ощутил.
Словно она была рядом. Словно я ощутил тепло моей любимой.
– Верни, – рычит Настя, но я уже ничего не слышу.
Я не знаю, в каком мире живу. Но я слышу, как она дышит. Пытается сдержать слезы. А это значит, что ей больно. Ей не все равно.
– Милая, – срывается с губ. – Прошу тебя… прошу… – она молча слушает, не говорит со мной. – Родная, ответь мне. Я просто… я хочу… боже…
У меня пропадает дар речи. Даже трясутся вспотевшие руки. И пока я пытаюсь найти верные слова, она начинает говорить.
– Прекрати, Елисей, – ее голос такой далекий и такой родной.
Но это она. Это моя Василиса, даже когда пытается оттолкнуть, притягивает еще ближе.
– Это ты… – подтверждаю свои мысли.
Я не ошибся. Я знал, что это она.
– Девочка моя…
– Забудь меня и больше не приходи к моим
