хотела спросить, а почему вы меня то Милой, то Мирой зовете? Я же как бы теперь…
— Все просто, — не позволяет мне договорить, — тот паспорт, который тебе сделала Ксения, с большой натяжкой можно назвать настоящим. Точнее, он настоящий, но я не думаю, что для решения твоего вопроса тебе на самом деле следует менять имя. Ты можешь, конечно, засучить рукава и заняться этим вопросом вплотную, но куда проще решить все с твоим мужем.
Ага, легче решить с мужем. Как бы не так!
Он выдерживает паузу, пристально глядя мне в глаза. И я, кажется, понимаю, что он ждет от меня какой-то реакции. Но единственное, что крутится у меня на языке, это вопрос: «И как же тогда решать этот вопрос, если не так?»
Но спросить так и не осмеливаюсь.
— Ясно…
— Вот. Но пока все обстоит именно так, для меня ты остаешься Миланой, но по всей документации и в прочие рабочие моменты для всех ты Мирослава. Такая ведь была задумка, верно?
— Угу. А мне вас в нерабочее время как называть? — выдаю, даже не успев подумать. Слова просто сами выскочили и будто бы в лоб мужчине ударились.
Он вскидывает брови и улыбается.
— Вот так вопрос. У меня-то имя одно. Как есть, так и называй.
Моя очередь задирать брови:
— В смысле? По имени и отчеству? Даже в нерабочее время?
— Если тебе будет комфортнее, можешь называть просто Саша. Только в обычной обстановке, не на работе.
— Значит, мы будем и дальше видеться в нерабочее время? — спрашиваю с явной надеждой в голосе. Наверное, у меня даже глаза заблестели в этот момент.
— Не думаю, что у нас в дальнейшем много будет неформальных бесед, — говорит он ровно и поднимается из-за стола и будничным тоном заканчивает диалог, словно для него это все пустая болтовня: — Хорошо. С этим разобрались.
Я даже не знаю, что сказать. Кажется, просто подвисаю на несколько секунд. Даже немного обидно становится от этого.
— Я думала, мы уже немного ближе, чем просто начальник и подчиненная, — бурчу чуть слышно. Но мужчина, видимо, совсем не услышал. Или просто сделал такой вид. Но эмоции уже через край, и я, зажмурившись, выдаю что ни на есть самую настоящую глупость: — Неужели я вам, Саша, нисколечко не нравлюсь, что вы так говорите?
В эту секунду он был как раз возле меня и теперь поворачивается и, скалой нависая, гремит:
— Милана, ты моя ассистентка. Понимаешь смысл слова?
— Но…
— Так нельзя! Понимаешь? Нельзя, и все тут.
— Но вы хоть скажите, я вам хоть немного…
— Мила, прекрати, хватит уже! Я не стану отвечать ни на этот, ни на любой другой вопрос по этой теме.
— Но почему?! Вы же можете просто сказать, я не прошу большего!
— Потому что это не важно! — рычит он, немного даже повысив голос. — А того, что произошло ночью, больше не повторится, чтобы не возникало подобных мыслей ни у тебя, ни у… Черт! Доедай давай, а я пойду переоденусь и жду тебя в машине.
— Но мы же еще не опаздываем. Только семь утра! — кричу ему вдогонку, на что мужчина никак не реагирует, и все же слушаюсь и начинаю поторапливаться.
* * *
Саша
Чтоб тебя! Идиот! Знал же, что нужно малую вчера отвезти домой и забыть. А теперь эта ситуация, причем одна за другой. Снежным комом собираются. Еще и этот вопрос от нее. Нравишься? Конечно, нравишься! Чертовски! Только вот неправильно будет показывать это ей. И на то есть много причин: во-первых, у нее есть муж, и пусть о редкостный козлина, он все же есть, и все законно; а во-вторых, меня сестра попросила помочь несчастной девочке, которая в отчаянье сбежала из дома и искала спасения. Да, от меня требовалось только устроить Милу на работу, что я и сделал, и пока не жалею. Даже доволен. Она, вижу, трудолюбивая и ответственная. А еще благодарная, заботливая, красивая и умеет готовить. Хотя последнее пока только по ее словам.
Смеюсь от своих же мыслей, пока застегиваю пуговицы на рубашке.
— И до жути милая! — добавляю зачем-то вслух и следом привожу себе же аргументы против: — Нет, Саня, даже не думай. Если бы ты бросался на всех своих подчиненных, у тебя было бы не самое крупное агентство на семь близлежащих областей, а бордель.
Последняя мысль, причем озвученная, ставит точку во всей моей внутренней дискуссии. Накидываю пиджак и достаю и сейфа несколько купюр. Кладу в конверт и отправляю его во внутренний карман пиджака. Спускаюсь на первый этаж и заглядываю в кухню, прохожу через зал. Девчонки нигде не видно. Наверное, пошла прихорашиваться в ванную или еще куда. Она-то точно не хочет уходить, хоть силками вытягивай.
Вздыхаю и выхожу на улицу. И, о мое удивление, Милана уже стоит около машины и ждет, когда я открою ей дверь.
Щелкаю брелоком, и когда срабатывает центральный замок, сразу сажусь за руль. Девчонка тоже открывает дверь и умащивается на переднее пассажирское сиденье.
— Слушайте, Александр… Саша, — сразу начинает она, — я понимаю все. Вы правы, конечно. Это ваша жизнь. И как бы мне ни было приятно рядом с вами, в вашем доме и такой удобной кровати… Как бы мне ни нравилось общаться с вами не как подчиненная, а как обычная девушка, я понимаю, что я вам не нужна. Я просто обуза, которую, грубо говоря, просто сбросили на ваши плечи. Но я постараюсь хотя бы хорошо выполнять свою работу. Я же пообещала вам, что не подведу. Хоть мне и очень нравится проводить с вами…
— Да, Милана, — перебиваю ее, — так нужно и так будет лучше. Я рад, что ты девушка умная и все это понимаешь.
— А насчет того, что было ночью…
— Тебе не обязательно оправдываться. Ничего особенного не произошло. Тебе нужно было немного тепла, и я его дал. А дальше, я уверен, с тобой все будет в порядке.
На последних словах смотрю на нее и вижу, что ее глаза округлились от удивления.
— Ну ладно тебе, Мила, все в нормально, правда. Если ты переживаешь, что я плохо о тебе подумал, то напрасно. Ах, да. — Достаю из кармана конверт и передаю девушке. — Вот, возьми.
— Что это? — спрашивает она, явно пребывая в еще большем шоке, чем пару секунд назад. Только мне все еще не ясно, с чего вдруг. Она берет конверт и открывает. Заглядывает внутрь, а следом разражается таким писком, что я даже поёжился: — Деньги? Да что вы себе позволяете? За кого
