Она не призналась — и потеряла его.
Если бы она сказала тогда, ночью, когда он держал её за руку и смотрел такими тёплыми глазами — может быть, всё сложилось бы иначе. Может быть, он простил бы. Может быть, они вместе придумали бы, как уничтожить Арно. Может быть, она не потеряла бы год.
Но она не сказала.
Страх оказался сильнее любви.
Теперь, год спустя, она лежала в той же постели, с тем же мужчиной, и снова не спала. Ян спал рядом — она слышала его дыхание, чувствовала тепло, видела, как свет от уличных фонарей падает на его лицо.
— Ян, — прошептала она.
Он не ответил.
— Ян, — повторила она.
— Ммм?
— Я должна тебе кое-что сказать.
Он повернулся. Посмотрел на неё. Не сонный, не расслабленный — внимательный, напряжённый.
— Говори.
— Я люблю тебя, — сказала она.
Он усмехнулся.
— Это ты уже говорила.
— А теперь скажу правду.
Он сел. Взял её за руку.
— Я слушаю.
Тина смотрела на их переплетённые пальцы. Та же картина, что год назад. Те же руки. Те же страхи.
Но теперь она была другой.
Она устала бояться. Устала врать. Устала терять его.
— Я работаю на Арно, — сказала она.
Ян не изменился в лице. Не вздрогнул. Не отдёрнул руку.
— Я знаю, — сказал он.
Тина замерла.
— Ты знаешь?
— Знал с самого начала.
— С самого начала?
— Я нанял детектива через месяц после того, как ты переехала ко мне. Я видел фотографии. Слышал записи разговоров. Знал про встречи в парке, про конверты, про деньги.
— И ты ничего не сказал?
— Ждал, когда ты сама признаешься.
— А если бы я не призналась?
— Ты призналась. Сейчас.
— Но я опоздала на год.
— Лучше поздно, чем никогда.
Тина заплакала. Не красиво, не сдержанно — в голос, с соплями, с дрожащими плечами. Ян обнял её, прижал к себе.
— Прости меня, — прошептала она. — Прости меня, пожалуйста.
— Не за что прощать, — сказал он. — Ты делала то, что должна была. Я не злюсь. Я просто ждал.
— Чего ждал?
— Твоего выбора.
— Какого выбора?
— Выбрать меня. Или Арно. Ты выбрала меня. Остальное не важно.
Тина подняла голову. Посмотрела на него — мокрыми глазами, с красным носом, с трясущимися губами.
— Я люблю тебя, — сказала она. — По-настоящему. Не за деньги. Не за страх. Просто люблю.
— Я знаю, — сказал Ян.
— А ты? Ты меня любишь?
Он молчал. Долго. Так долго, что Тина уже пожалела, что спросила.
— Я не умею любить, — сказал он наконец. — Я умею защищать, владеть, заботиться. Но любить — не умею.
— Я знаю. Ты уже говорил.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Потому что надеюсь, что ты научишься.
Он усмехнулся. Поцеловал её в лоб.
— С тобой — возможно.
Тина закрыла глаза.
Впервые за год она чувствовала себя свободной.
Не от Арно — от лжи.
Глава 23. Тина
На следующее утро Ян не ушёл на работу.
Он встал рано, как всегда — в шесть, когда город за окнами ещё спал, а серое небо только начинало светлеть. Тина проснулась от того, что его половина кровати опустела. Простыня ещё хранила тепло, подушка — запах. Она потянулась, села, протёрла глаза.
На тумбе стоял стакан апельсинового сока и тарелка с тостами. Ян никогда не готовил завтрак. Это было её делом. Тина улыбнулась — не горько, не через силу, а по-настоящему. Он старался.
Она встала, накинула халат — шёлковый, тёмно-синий, который он купил ей вчера, сказав: «Ты не можешь ходить в моей футболке вечно». Тина не спорила. Футболка пахла им, но халат был красивым. И новым. Как их отношения — старые, но заново собранные из осколков.
На кухне Ян сидел за столом, пил кофе, смотрел в телефон. Услышав её шаги, поднял голову.
— Выспалась? — спросил он.
— Не очень. Но лучше, чем раньше.
— Садись. Есть разговор.
Тина села напротив. Взяла тост, откусила. Ждала.
— Сегодня ты передашь документы, — сказал Ян.
— Какие?
— Фальшивые. Те, что я приготовил. Арно должен получить их сегодня вечером.
— Где?
— В парке. На той же скамейке, где вы встречались раньше. В пять часов.
— Он пришлёт Вадима?
— Скорее всего. Или кого-то ещё. Неважно. Твоя задача — передать конверт, сказать, что это всё, что ты смогла достать. Сказать, что Ян стал подозрительным, что ты больше не можешь рисковать.
— А если он спросит про остальные документы?
— Скажешь, что они в сейфе, но ты не можешь их взять. Что Ян меняет код каждые два дня. Что тебе нужно больше времени.
— А если он не поверит?
— Поверит. Потому что документы, которые ты передашь, — не совсем фальшивые. В них есть часть правды. Достаточно, чтобы Арно купился. Недостаточно, чтобы он мог использовать их против меня.
Тина допила сок. Поставила стакан на стол.
— А что потом? — спросила она. — После того, как он получит документы?
— Потом он начнёт действовать. Быстро. Он не умеет ждать. Он попытается заблокировать мои счета, перехватить сделки, переманить партнёров. Но всё, что он получит — это фальшивки. Он потратит время, деньги, связи на то, что не работает.
— А когда он поймёт, что его обманули?
— Тогда будет поздно. Я нанесу удар первым.
Тина смотрела на него. На его спокойное лицо, на серые глаза, в которых не было ни тени сомнения. Он знал, что делал. Он всегда знал.
— Я сделаю это, — сказала она. — Но я боюсь.
— Бойся. Это нормально.
— А если что-то пойдёт не так?
— Тогда я приду за тобой.
Она хотела спросить: «Придёшь? Или пришлёшь кого-то?» Но не спросила. Поверила. Потому что другого выхода не было.
В пять часов она сидела на скамейке в парке.
Тот самый парк, где она встречалась с человеком Арно год назад. Та же скамейка — деревянная, с вырезанными на спинке именами влюблённых. Тот же фонтан — грязный, с мутной водой и бронзовой фигурой мальчика с рыбой. Те же деревья — голые, чёрные, с редкими воронами на ветках.
Тина сжимала в руках конверт — жёлтый, плотный, запечатанный сургучом. Ян сказал: «Так он поверит, что документы настоящие. Арно любит театральность».
Она ждала. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать.
Она начала думать: «Может, он не придёт? Может, Арно передумал? Может, он знает?»
Но ровно в пять двадцать из-за угла вышел Вадим.
Тот же чёрная куртка, те же тяжёлые ботинки, то же лицо без эмоций. Он подошёл, сел рядом на скамейку. Не поздоровался. Не улыбнулся.
— Принесла? — спросил он.
— Да.
— Давай.
Тина протянула конверт. Вадим взял, осмотрел. Не открыл —
