как тепло и удовлетворение растекаются по телу, и вновь одобрительно киваю.
Ублюдки.
Аккуратно вытирая уголки рта, ощущая, как насыщение наполняет меня. Встаю из-за стола, и в один миг, не раздумывая, хватаю Луку за горло. Это происходит так быстро, что он даже не успевает среагировать. Его глаза расширяются от удивления, а дыхание становится прерывистым. Адреналин заполняет меня, смешиваясь с остатками удовольствия от стейка.
– Как они проникли в дом, мать твою? – шиплю я, сжимая его горло пальцами, и ощущая приятную пульсацию сонной артерии.
– Через задний вход, – еле слышно отвечает он, его дыхание становится прерывистым, когда я давлю крепче.
– Так зачем же я держу столько охраны, если они смогли так спокойно войти в дом? – спрашиваю я, не отпуская его.
– Дон… Я…
Он мямлит, и мне противно не только от того, что моя охрана оказалась никчемной, и что мой стейк был трупной температуры, но и от мысли, что чуть не лишился её! Ещё бы секунда, и… Все в нашем мире знают, что Альдо творит со своими игрушками. Он – чокнутый извращенец, и его темные игры вызывают ужас даже у такого психопата, как я. Ангелина совершенно не подходит для его развлечений.
– Отправьте людей, – шиплю я, выпустив шею Луки из своих рук. – Отправьте вдвое больше и перекройте ему кислород на юге! Остановите весь денежный поток через нашу территорию.
– Будет…
Не успевает Лука завершить фразу, как за моей спиной раздается резкий мужской голос:
– Остановись!
– Ты немного опоздал, братец, – недовольно выдыхаю я, но на лице натягиваю приветственную улыбку.
Любого гостя всегда надо встречать с улыбкой на лице, несмотря ни на что. Этому меня с детства учили!
– Я приехал сразу, как только узнал! – шипит он в ответ, осматриваясь.
– Тебе нравится то, к чему привели твои переговоры? – Я развожу руки в стороны, позволяя ему оценить весь хаос, который царит вокруг. Прямо напротив гостинной, в коридоре в мрачный мозаичный шедевр аккуратно сложены трупы. – Я потерял пятерых людей!
– Ты сам виноват! – с дикой ненавистью шипит Микеле мне в лицо. – Зачем ты затеял эти игры с Альдо? Отдай ему эту сучку, и всё закончится!
– Тебя это не касается!
– Это касается всех! Успокой свой зудящий член и, наконец, подумай головой! Ты ведешь себя, как истеричная сучка во время течки на охоте! Из-за одной шлюхи ты развязываешь настоящую войну между кланами!
Выхватаю пистолет из руки Луки и прижимаю дуло к голове Микеле. Его дыхание становится резким, а в воздухе между нами повисает напряжение, готовое разорваться в любой момент. Он пристально смотрит на меня зелеными глазами нашего отца, и в его взгляде я вижу всю тяжесть наследия, что легло на наши плечи.
Мы оба – пленники судьбы, навязанной нам с самого рождения…
Шрам на моем запястье ломит так сильно, что я еле сдерживаю себя, чтобы не заскулить от боли. Моя рука повреждена от выстрела, но эта боль почти не ощущается по сравнению с той, что я испытываю в запястье.
Моя кровь течет в нем. Его во мне. Если я убью его, то убью себя.
– Дай мне время! – я впервые слышу столько отчаяния в голосе Микеле. – Еще сутки! Я смогу всё уладить!
– Время пошло.
Глава 14. АНГЕЛ
“Его объятия – это как стоять на краю обрыва, а его руки – словно крепко затянутая веревка на моей шее. Я жажду прыгнуть. Мечтаю сделать шаг вперед. Я мечтаю о свободе. Но даже если мне удастся это сделать, веревка натянется так сильно, что лишит меня дыхания.
Я обречена рядом с ним… “
На мне красное шелковое платье с тонкими бретелями, туфли на высоких шпильках, а волосы аккуратно зачесаны назад. Женщины в черных униформах явно готовят меня к чему-то важному. Я недовольно хмурюсь, глядя на свое отражение в зеркале, ведь напоминаю себе ту пластиковую куклу, которую не выпускала из рук в детстве. Я любила её, но по какой-то необъяснимой причине взяла и изрисовала её тело.
Вот и мое тело покрыто его следами. И мне бы хотелось одеть платье более закрытое, чтобы никто не мог видеть их, ведь тонкие бретели не прикрывают ни одного фиолетового следа на моем теле. Но видимо он решил иначе.
А мне абсолютно все равно, ведь меньше часа назад я уместила в своем желудке тарелку пасты карбонары. В последнее время меня бросает в дрожь от всего итальянского, но за такую великолепную карбонару, да ещё после стольких дней голода можно и душу дьяволу продать!
– Готова, – шепчет одна из женщин, выводя меня из комнаты.
Я быстро оборачиваюсь к своему отражению. В этой пустой зеркальной комнате всё ощущается по-другому. Теперь меня не волнует моя физическая оболочка – пусть даже в мешок из-под картошки меня оденут! Я смотрю сама себе в лицо и хочу видеть лишь свои глаза. Здесь, в этой зеркальной комнате, я впервые увидела то, что никогда не замечала раньше. Эмоции стали видимыми, и если раньше их можно было лишь ощущать, то теперь я могу их увидеть.
Боль.
Отчаяние.
Страх.
Ненависть.
Раньше я никогда не замечала этой яркой палитры в своих глазах. Они больше не просто карие. Теперь они напоминают коньячные бриллианты, грани которых мерцают новыми оттенками.
Женщина торопит меня, и я удивлённо осознаю, что меня проводят мимо его спальни, позволяя впервые спуститься на первый этаж дома. Я даже не успеваю оглядеться, как за моей спиной появляются два мужчины в таком же строгом одеянии, что и у Сальваторе. Чёрный – кажется, любимый цвет всех обитателей этого дома. Все здесь словно носят траур, все, кроме меня.
А должно быть наоборот!
Массивные двери широко открываются, и я замираю в удивлении. Передо мной выстраивается кортеж из трёх черных внедорожников с полностью тонированными стеклами, а вокруг них толпятся люди в черных рубашках и брюках, словно тени, сливающиеся в единое мрачное облако.
Слишком много черного для одного дня!
Я быстро замечаю, что у все они вооружены – у каждого аккуратно приклеплена к поясу кобура с пистолетом.
И среди безмолвной толпы выделяется лишь один – он стоит в строгом костюме, держа руки в карманах. Чёрт возьми… Я видела его обнажённым, но сейчас он хорош. Настолько, что где-то глубоко внутри меня внезапно сжимается та самая точка, на которую он надавил прошлой ночью, заставив меня испытать незабываемое удовольствие в его руках. И мне приходится сглотнуть, чтобы хоть как-то справиться с внезапно возникшим
