как человек интересна. Расскажи, о чем думаешь, как живешь? Слушай, а переезжай ко мне? Смотри, сколько места. Приставать не буду. Обещаю.
— Как-нибудь, может, и расскажу. — Нара поднялась и стала убирать со столика. — Спать уже пора.
Марат встал и покачнулся.
— Оставь, не убирай сейчас.
— Где у тебя белье? Я себе тут на диване постелю.
Он поморщился.
— Зачем… там, — он взмахнул рукой, — спальня… большая кровать.
Нара посмотрела ему в глаза.
— Кто-то обещал не приставать. Или сплю тут, или ухожу.
Он поднял обе ладони кверху.
— Хорошо, хорошо, как скажешь. Все, иду. Белье там. — Он на ходу указал рукой на стенной шкаф.
Нара не стала ни доставать белье, ни ложиться. Подвинув кресло к панорамному окну, долго смотрела в предрассветный сумрак на фоне своего неясного отражения в стекле. Затем неслышно прошлась до спальни, остановилась на пороге, прислушиваясь к неровному храпу спящего Марата, и вошла.
Сделала несколько осторожных шагов, чувствуя, как дрожат ноги и пульсирует кровь в висках. Подождала, пока глаза не привыкли к темноте. Саквояж лежал под кроватной тумбой. Нара села на корточки и стала тихонько его вытаскивать.
До Марата, лежащего на спине, можно было дотянуться рукой. Вдруг он заворочался, храп прекратился. Нара замерла и закрыла глаза. Но Марат всего лишь перевернулся во сне на другой бок.
Нара вернулась с саквояжем в гостиную и положила его на стол. Еще полминуты ушло на то, чтобы поместить гитару в чехол. Она отдышалась и заказала такси.
Комбинация чисел, которую она подглядела еще давно, подошла. Нара достала из саквояжа четыре пачки денег и торопливо засунула их в свою сумку.
Глава 4
— Куда в такую рань? Концерт давать? — спросил веселый шепелявый таксист, кивнув на гитару.
Нара уселась, положила инструмент рядом и захлопнула дверцу. В машине звучала псевдонародная заунывная мелодия и приторно пахло автомобильным дезодорантом, как в большинстве такси. «Тариф дискомфорт, — вспомнила она чью-то шутку, — когда таксист начинает разговаривать с тобой».
Небо вдали за вершинами холмов занялось розовым багрянцем. Когда доехали до места, уже достаточно рассвело. Она попросила водителя подождать пять минут и пошла по дорожке, по которой провожала Давида. Память ее не подвела, и, повернув направо, а потом налево, Нара оказалась возле каменного домика с деревянной калиткой. Она приготовилась долго ждать, однако после нескольких стуков дверь отворилась.
Давид, одетый и обутый, даже в той же бейсболке, мутными глазами пытался сфокусироваться на ее лице.
— Вы кто?
— Я играла с вами, потом проводила сюда, не помните?
Давид уронил голову на грудь.
— Та была… не рыжая.
Нара дотронулась до своих волос.
— А… на мне был парик.
— Чего надо?
— Можно войти?
Давид подумал немного.
— Нельзя, — и захлопнул дверь.
На этот раз Наре пришлось стучать дольше, прежде чем дверь вновь отворилась.
— Оставь меня в покое!
— Послушайте, — сказала она торопливо и сняла висевший на плече чехол. — Вот ваша гитара, не спрашивайте ни о чем. Я тороплюсь. Держите.
Давид уставился на гитару, затем вскинул подбородок и повел им из стороны в сторону.
— Не нужна… больше.
С этими словами он снова закрыл дверь. Нара постояла с минуту, потом перекинула ремень через плечо. Но, дойдя до калитки, передумала и пошла обратно. Без стука вошла в квадратную тесную комнату с деревянным полом. Свет лампы с металлическим абажуром сквозь сигаретный дым освещал выцветший ковер, простенький кухонный шкаф и старинный комод. Небольшой стол посередине и узкая кровать под окном подчеркивали аскетичное убранство жилища.
Давид, казалось, не удивился ее вторжению, а может, и не заметил. Он, подоткнув под спину подушку, с сигаретой и стаканом лежал на застеленной кровати. Нара сняла с плеча гитару и прислонила ее к стене. На полу возле кровати заметила рядом со вчерашней пустой бутылкой еще одну, початую. Пепельница была полна окурков.
Нара растворила окно, перегнувшись через кровать.
— А, опять ты… — промычал Давид.
Она вытащила у него из пальцев сигарету, потушила. Подобрала с пола пепельницу, сигареты с зажигалкой и перенесла на стол.
— Но-но… — запротестовал он.
— Сгоришь ведь на фиг. — Она присела на край кровати. — Ты в состоянии понять, что я говорю?
— Лучше ты меня слушай, рыжая.
— Меня Нара зовут.
— Рыжая Нара, почему бы тебе не уйти, а?
Нара вздохнула.
— Не могу оставить тебя в таком виде. Я знаю, кто ты.
— Кто?
— Ты, — Нара сглотнула, — Архангел.
— А. — Он махнул рукой, в которой держал стакан, и расплескал виски на себя. — Забудь, его давно не существует. Даже гитару проиграл, такой вот финал.
Нара, поморщившись от запаха спиртного, взяла у него из рук стакан, потом, прихватив бутылку, прошла к раковине и вылила содержимое.
Давид с усилием сел и свесил ноги с кровати.
— В моем доме, чего тут… расхозяйничалась? Думаешь, не найду больше, что выпить?
— Давид, — Нара подошла и, придвинув стул, села напротив него. — Посмотри на меня.
— Ну, — Давид с трудом поднял голову.
Нара начало было говорить, но тут трель мобильного в сумочке заставила ее вздрогнуть. Звонили с незнакомого номера. Она с бьющимся сердцем нажала на клавишу ответа и, услышав шепелявый голос таксиста, выдохнула с облегчением.
— Знаю, что прошло больше пяти минут. Подождите, пожалуйста, скоро приду.
— Вот, — Давид сделал вялый жест рукой в сторону двери, — иди уже.
Нара убрала телефон.
— Ты не проиграл гитару.
— Да что ты. — Он попытался саркастически усмехнуться.
— Не проиграл, говорю тебе. Вот она. Почему бы не сказать мне спасибо и не лечь спать? Проспишься, и все будет хорошо.
Давид помотал головой.
— Да я счастлив, что ее проиграл! Судьба, значит, ясно теперь.
— Да что тебе ясно-то? — вскричала Нара.
— Неважно. Иди уже, сам решу, проспаться или…
— Или до белой горячки пить? Подпалить дом сигаретой?
Давид потер бородатый подбородок и закрыл глаза.
— Может, и упиться хочу… вконец. — Он горько рассмеялся. — Только вот мешаешь. Смотрела «Покидая Лас-Вегас»?[2]
— Глупая шутка.
— Не… — он негромко икнул, — я серьезно.
— Так ты уже упился. Наоборот, протрезветь надо, хотя бы немного. — Она решительно встала. — Где у тебя кофе?
Не дождавшись ответа, подошла к кухонному шкафу, достала оттуда банку кофе, разожгла газовую плиту и вскипятила воду в турке. Нагнулась к низенькому портативному холодильнику под кухонным столом, нашла там лимон, разрезала его и выжала в чашку, добавив туда три ложки кофе и сахар. Попробовав на вкус обжигающий напиток, плеснула немного холодной воды.
Давид все это время сидел неподвижно с опущенной головой, и Нара подумала, что он спит, но, когда подошла, тот поднял голову.
— На, пей.
