вида.
Нара помотала головой.
— Послушай, Нара. Зачем нам посреди ночи переться в твою деревню, а?
— Не надо переться. — Она кашлянула. — Рассчитайтесь со мной, а я потом такси закажу.
— Слушай. — Марат в досаде махнул рукой. — Просто переночуешь, поняла? До меня отсюда две минуты ехать.
«Он сейчас не отдаст», — поняла Нара.
— Заодно отпразднуем хорошую игру. — Марат вопросительно взглянул на нее через зеркало.
Она отвернула голову и некоторое время задумчиво смотрела в окно.
— Хорошо.
— Ничего себе. — Марат удивленно-недоверчиво присвистнул. — Мир перевернулся, что ли? — Он крутанул руль вправо и притормозил возле супермаркета. — Я сейчас.
Вернулся с двумя большими пакетами и сложил их на пассажирском сиденье. Машина обогнула новенькую монолитную многоэтажку и остановилась перед металлическими воротами. Почти минуту ворота не открывались. Марат легонько барабанил пальцами по рулю.
— А вы посигнальте, — ехидно посоветовала Нара.
Марат усмехнулся, но давить на клаксон не стал. Наконец металлическая гармошка неохотно сдвинулась вверх, и машина съехала по уклону вниз, на почти пустую стоянку.
— Три года назад сюда переехал, очень удобно, — с удовлетворением сказал Марат, остановив машину в ярко освещенном боксе, — лифт прямо до двери.
Квартира в пентхаусе оказалась большой и уютно обставленной. Марат зажег торшер возле столика с диваном и креслами. В угловой гостиной, совмещенной с кухней, панорамные окна во всю стену открывали прекрасный вид на ночной Ереван.
Пока Нара разгружала пакеты, Марат куда-то отлучился с саквояжем и вернулся с бутылкой «Арарат Эребуни», причесанный и приторно надушенный.
— Куда столько накупили? Как на Новый год.
— В честь высокой особы, соблаговолившей заглянуть в мое скромное жилище, — с легким пафосом произнес Марат. — Не хочешь, кстати, парик снять?
— Да. Где ванная?
— Туда. — Он указал рукой. — Можешь и душ принять, сейчас принесу полотенце и халат. — Марат засуетился и пошел было следом, но Нара отмахнулась:
— Не нужно ничего.
Когда она вернулась, в бокалах маслянисто поблескивал коньяк, а Марат, поднеся гитару к торшеру, пытался прочесть надпись внутри деки.
— Хочешь подержать знаменитую гитару? Martin D-45 сорокового года, сейчас минимум 200 штук баксов стоит.
Нара взяла инструмент, села на стул и взяла аккорд.
— О, так ты играть умеешь!
Она скользнула рукой по гладкой изогнутой боковине и отложила гитару.
— Не умею. Я скрипачка… была когда-то.
— Слушай, да у тебя столько талантов. — Марат подхватил оба бокала и один протянул ей. — Надо выпить за тебя!
— Не хочу, голова болит.
— Это же лекарство, — кивнул на бутылку, — пятьдесят лет выдержки. Пьем за удачу.
Нара пригубила, гладкое и бархатистое тепло нежно обволокло язык и нёбо.
— Попробуй вот это, мое фирменное, — подвинул тарелочку с дольками лимона, — я их посыпаю кофе тонкого помола и чуток сахара.
— Марат, давайте сейчас рассчитаемся.
— Успеется. — Он допил свой бокал, подошел к музыкальной установке и включил что-то негромкое.
Последовали разнообразные тосты. Нара поднимала бокал и даже предложила свой тост, за родителей, но почти не пила, в отличие от Марата, у которого вскоре начал заплетаться язык.
— Сяду к тебе на диван? — Он наконец решил действовать. — Как-то далеко друг от друга сидим.
Нара пожала плечами.
— Уйду сразу.
Марат пожевал лимон, поморщился, потом улыбнулся и наполнил бокал.
— Давай за взаимопонимание. Ты мало пьешь, — он хохотнул, — потому и нет у нас с тобой понимания.
— Сколько бы ни выпила, ничего у нас не будет, Марат.
Он накатил очередной бокал и откинулся в кресло.
— До сих пор обиду держишь, что тогда поймал тебя за руку? Но я свою работу делал, — он пьяно развел руки, — и в итоге получилось всем во благо.
Нара пригубила коньяк.
— Ловко вы с гитарой провернули. — Девушка посмотрела ему в глаза. — Да еще ва-банк пошли. А если бы не получилось у меня? Бывало и такое.
Марат произнес довольным тоном:
— Ну, не у тебя одной интуиция.
Нара вдохнула поглубже и медленно выдохнула.
— Я все посчитала. Мои пять процентов с учетом сегодняшней игры. — Она открыла калькулятор на телефоне. — Это сорок шесть тысяч.
Начальник пожевал губами, потянулся к мандарину и стал его медленно чистить.
— Это немаленькая сумма.
— Пусть будет сорок. Марат, я еще четыре месяца назад отработала все, что была должна. Потом вы пообещали мне проценты. Я очень жду их.
Он отбросил очищенный мандарин и похлопал себя по груди.
— Вот откуда у меня ощущение, что, как только получишь эти деньги — только мы тебя и видали? Шеф, кстати, тоже так думает.
— Вот как. — Нара почувствовала пульс в висках. — То есть вы никогда не собираетесь меня отпускать?
Он отвел взгляд на светильник, потом посмотрел на нее.
— Ну почему же это никогда? Никогда не говори никогда…
Нара сжала пальцами бокал.
— Ну пожалуйста, мне очень нужно!
— Свалишь. — Марат щелкнул пальцами.
— Вы обещали мне заплатить! Я свое слово держу. А мужчина тем более должен держать.
— Хорошо, может, в следующий раз.
— Вы уже говорили так.
— А давай лучше мы тебе зарплату поднимем, раза в три? Только мне надо с шефом переговорить.
Нара встала и подошла к окну. Улица с желтыми фонарями плавно делала круг, заканчиваясь возле красиво подсвеченного здания оперы.
Она резко развернулась, подошла и села на диван.
— Согласна, выпьем по этому поводу.
Шеф просиял, встал и сделал очередную попытку сесть к ней.
— Марат, сейчас уйду.
Он плюхнулся обратно в кресло и покачал головой.
— Да в чем, блин, дело? Чем не угодил? — Он пригладил рукой длинные волосы и снял очки. — Вроде и не такой старый. Говори как есть, не обижусь. Хотя нет, постой, дай-ка угадаю. Это потому, что я, как бы это сказать, зажиточный? Ты ненавидишь богатых.
— С чего так решил?
Марат допил бокал, рассмеялся и ткнул в нее пальцем.
— Давно подметил! Кайфуешь, когда обыгрываешь их, разве нет?
— Не замечала такого.
— А я заметил. А ведь у меня глаз — алмаз, сама знаешь. Тебя вон вычислил.
Он выпил до дна, Нара снова только пригубила и взяла кусочек шоколада.
— Ну как мне… — он стал подыскивать подходящее слово, — снискать твое расположение? Хочешь, избавлюсь от всего этого, — обвел рукой гостиную, продам на фиг и все деньги раздарю бедным? Что еще у меня есть? «Гелендваген» подарю. Красному кресту.
— А «порш»? — усмехнулась Нара. — Его куда?
Марат покачал указательным пальцем.
— «Порш» не-е-е, — он хихикнул, — его не отдам. Тебе бы подарил, да ты не примешь ведь.
— Не надо таких жертв, Марат Сергеевич.
Начальник по-детски поджал губы.
— Ну вот, я стараюсь… как это… сократить дистанцию. — Он несколько раз плавно провел рукой между ними. — И не думай, что только постель хочу, ты мне
