руки, чувствовать чужое дыхание на своей шее. Не может просыпаться по ночам от кошмаров, в которых её душат, бьют, насилуют. Не может смотреть в зеркало и не узнавать себя.
Она закрыла чемодан. Застегнула молнию. Села на кровать, сжала голову руками.
— Ты сможешь, — сказала она себе. — Ты сильная. Ты справишься.
Телефон зазвонил.
Тина вздрогнула. Посмотрела на экран — мать.
— Алло, мам?
— Тина, дочка, как ты?
— Хорошо, мам. А ты?
— Нормально. Давление скачет, но врач сказал, что это от погоды.
— Ты пила таблетки?
— Пью, пью. Ты приедешь на выходных?
— Да, мам. Приеду.
— Хорошо. Я пирогов напеку.
— Мам.
— Что?
— Я люблю тебя.
— И я тебя, дочка. Приезжай.
Тина положила трубку. Смотрела на чемодан. На конверт с деньгами. На свои руки, которые дрожали.
Она встала, подошла к чемодану. Открыла. Вынула вещи. Сложила обратно в шкаф.
Убрала чемодан на антресоли.
Села на кровать, обхватила колени руками.
Заплакала.
Не от боли — от бессилия.
Она не могла уйти. Мать болела. Счета приходили каждый месяц. Лекарства стоили дорого. Врачи говорили: «Если не делать процедуры — болезнь вернётся».
Тина осталась.
Осталась в агентстве. Осталась улыбаться, молчать, терпеть. Осталась быть элитной. Дорогой. Нужной. Пустой.
Она не знала, что через год встретит Яна. Что он заплатит два миллиона за час. Что привезёт её к себе. Что даст душ, свою рубашку, заговорит о душе.
Она не знала, что полюбит. Что предаст. Что будет прощена.
Она знала только одно: выхода нет. Но он появится. Неожиданно. Как удар молнии. Как спасение. Как Ян.
Теперь, сидя в пентхаусе, глядя на ночной город, Тина вспоминала ту ночь. Чемодан. Конверт. Звонок матери. Слёзы.
— О чём думаешь? — спросил Ян, подходя сзади, обнимая её за плечи.
— О прошлом.
— Не надо о нём.
— Надо. Чтобы не забыть.
— Что не забыть?
— Откуда я пришла. Кем была. Кем стала.
— А кем ты стала?
— Твоей.
Он поцеловал её в шею.
— Моей, — сказал он.
Тина закрыла глаза.
Прошлое ушло. Осталось только настоящее.
И оно было прекрасным.
Глава 64. Ян
Он не планировал делать это сегодня.
Ян сидел в кабинете, смотрел на ноутбук, пил виски. На столе лежали отчёты, контракты, счета. Бизнес шёл хорошо. Арно сидел в тюрьме, его активы перешли к Яну, партнёры не подводили. Всё было стабильно. Всё было под контролем.
Но внутри было пусто.
Не так, как раньше — когда он пил в одиночестве и смотрел на дверь, в которую вышла Тина. Другая пустота. Та, которую не заполнить деньгами, властью, успехом. Та, которую заполняет только она.
Он закрыл ноутбук. Допил виски. Поставил стакан на стол. Встал, прошёлся по кабинету — туда-обратно, как зверь в клетке.
Кольцо лежало в сейфе уже две недели.
Он купил его через три дня после того, как Арно арестовали. Зашёл в ювелирный магазин в центре, выбрал самое простое — платиновое, без бриллиантов, без вычурностей. Продавщица спросила: «Для девушки?» Ян кивнул. «Какое у неё имя?» — «Тина». — «Красивое имя». — «Знаю».
Он не знал, как предложит. Не умел говорить красиво. Не умел вставать на колено. Не умел сочинять длинные речи. Он умел только делать. Защищать. Заботиться. Владеть.
Ян подошёл к сейфу, открыл, достал коробочку. Маленькую, чёрную, бархатную. Открыл. Кольцо блеснуло в свете настольной лампы — серебристое, гладкое, холодное. Как его глаза. Как его сердце, которое оттаяло только для неё.
Он закрыл коробку, положил в карман брюк. Вышел из кабинета.
Тина сидела в гостиной, смотрела телевизор. Какой-то старый фильм, чёрно-белый, с титрами. Она не смотрела на экран — смотрела в окно, на ночной город, на огни, на реку. Волосы распущены, на ней его футболка — белая, огромная, сползающая с плеча. Без макияжа, без украшений. Простая. Красивая. Его.
— Тина, — сказал Ян.
Она повернулась.
— Что?
— Встань.
Она встала. Смотрела на него — удивлённо, настороженно.
— Ты чего?
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Говори.
Он подошёл к ней. Встал вплотную. Взял её за руки.
— Я не умею говорить красиво, — сказал он. — Не умею сочинять стихи, дарить цветы, делать сюрпризы. Я умею только работать, защищать, побеждать.
— Я знаю.
— Я люблю тебя. Я не говорил этого раньше. Не умел. Боялся.
— А теперь?
— Теперь не боюсь.
Он отпустил её руки, достал из кармана коробочку. Открыл. Кольцо блеснуло в тусклом свете гостиной.
— Выходи за меня, — сказал он.
Тина смотрела на кольцо. На него. На свои руки, которые дрожали.
— Ты серьёзно? — спросила она.
— Никогда не был серьёзнее.
— Ты даже на колено не встал.
— Не умею.
— Научись.
Он усмехнулся. Опустился на одно колено. Медленно, неуклюже, как будто делал это впервые в жизни.
— Тина, — сказал он. — Выходи за меня.
Она смотрела на него сверху вниз. На его светлые волосы, на его серые глаза, на его губы, которые дрожали — он не мог это скрыть.
— Ты дрожишь, — сказала она.
— Холодно.
— Врёшь.
— Немного.
Она присела перед ним на корточки. Взяла коробочку из его рук, достала кольцо. Надела на палец. Платина холодная, гладкая, тяжёлая.
— Какое красивое, — сказала она.
— Ты красивее.
— Ты уже говорил.
— Повторю.
Она посмотрела на него. В глаза. В самые глубины, куда он никого не пускал.
— Да, — сказала она. — Я выйду за тебя.
— Да?
— Да.
Он обнял её, прижал к себе, уткнулся лицом в её волосы. Тина обняла его в ответ.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Скажи, что ты тоже.
— Я люблю тебя, Тина.
Она заплакала. Не от боли — от счастья.
Они сидели на полу в гостиной, обнявшись, и молчали. За окном горел город. В комнате было тихо. Только их дыхание. Только его сердце, которое билось ровно и спокойно.
— Ян, — сказала Тина.
— Мм?
— Как ты понял, что хочешь на мне жениться?
— Когда ты вернулась.
— В тот раз?
— Да. Ты стояла на пороге, мокрая, пьяная, с красными глазами. Сказала: «Я люблю тебя». Я понял, что без тебя не могу.
— А раньше?
— Раньше я боялся.
— Чего?
— Что ты уйдёшь.
— Я не уйду.
— Знаю.
Он поцеловал её в лоб. Тина закрыла глаза.
Всё будет хорошо.
Глава 65. Тина — прошлое. Как она танцевала на кухне
Это случилось за месяц до того, как Ян выгнал её.
Был обычный вечер. Ян задержался на работе — Тина знала, потому что он написал: «Буду поздно, не жди». Она не ждала. Сидела на кухне, пила чай, листала книгу — французскую, которую не понимала, но перечитывала
