сон. Что она откроет глаза, а его не будет. Что пентхаус окажется пустым, а она — снова одна, в маленькой квартире на окраине, с матерью, которая смотрит на неё с благодарностью и стыдом.
Но Ян был здесь. Спал на спине, раскинув руки, светлые волосы разметались по подушке. Дышал ровно, спокойно. Иногда улыбался во сне. Тина смотрела на него и не могла наглядеться.
Она вставала, шла на кухню, заваривала кофе. Кофемашина гудела, наполняя пентхаус ароматом свежесваренного эспрессо. Тина наливала две чашки — себе и Яну. Свою пила на кухне, у окна. Его ставила на тумбочку у кровати. Он просыпался от запаха, садился, сонно щурился, брал чашку.
— Спасибо, — говорил он.
— Не за что.
— Ты красивая утром.
— Ты тоже.
Он усмехался. Пил кофе. Тина садилась рядом, смотрела, как он пьёт. Маленькие глотки, осторожно, чтобы не обжечься.
— Что сегодня делаешь? — спрашивал он.
— Хочу найти работу.
— Зачем?
— Надо.
— Тебе не надо. У меня есть деньги.
— Мне надо. Не для денег.
— Для чего?
— Для себя.
Он ставил чашку. Смотрел на неё.
— Какую работу?
— Не знаю. Не в эскорте.
— Это я понял.
— Что-нибудь простое. Обычное.
— Например?
— Официанткой. Продавцом. Администратором в фитнес-клуб.
— В фитнес-клуб? — он усмехнулся.
— Да. Там у тебя связи.
— Есть.
— Можешь устроить?
— Могу.
— Устроишь?
— Устрою.
Она поцеловала его в щёку. Встала, пошла в душ.
Ян смотрел ей вслед.
Через неделю она вышла на работу.
Фитнес-клуб находился в центре, в новом бизнес-центре с панорамными окнами и мраморным полом. Тина работала администратором — встречала клиентов, записывала на тренировки, отвечала на звонки. Простая работа. Скучная. Но её.
Первые дни было странно. Улыбаться незнакомым людям не за деньги, а просто так. Говорить «доброе утро», «до свидания», «хорошего дня». Не бояться, что кто-то дотронется до тебя, попросит больше, чем нужно. Не ждать, когда закончится смена, чтобы пойти в душ и смыть с себя чужие прикосновения.
К вечеру она уставала. Ноги гудели, голова кружилась, хотелось лечь и не двигаться. Но это была хорошая усталость. Чистая.
Ян встречал её у входа в клуб. Сидел в машине, смотрел в телефон, поднимал голову, когда она выходила.
— Как день? — спрашивал он.
— Нормально.
— Устала?
— Немного.
— Поехали домой.
— Поехали.
Она садилась в машину, откидывалась на сиденье, закрывала глаза. Он вёл медленно, аккуратно, не торопясь.
— Тина, — сказал он однажды.
— Мм?
— Ты счастлива?
Она открыла глаза. Посмотрела на него.
— Кажется, да.
— Почему «кажется»?
— Потому что боюсь поверить.
— Верь.
— Я пытаюсь.
Он взял её за руку. Сжал.
— Верь, — повторил он.
Она кивнула.
Не отпускала его руку до самого дома.
Однажды к ней в клуб пришла женщина.
Высокая, худая, с короткой стрижкой в блонд. Дорогое пальто, туфли на шпильке, сумка из крокодиловой кожи. Тина смотрела на неё и не могла вспомнить, где они встречались. Женщина подошла к стойке, улыбнулась.
— Здравствуйте, — сказала она. — Я хотела бы записаться на тренировки.
— Пожалуйста, — Тина протянула анкету. — Заполните.
Женщина взяла ручку, наклонилась. Тина смотрела на её руки — длинные пальцы, идеальный маникюр, кольцо с бриллиантом.
— Вы работаете здесь давно? — спросила женщина, не поднимая головы.
— Недавно.
— И как вам?
— Нравится.
— А раньше где работали?
Тина замерла.
— В ресторане, — сказала она.
— В каком?
— Это важно?
Женщина подняла голову. Посмотрела на Тину — холодно, изучающе, как смотрят на вещь, которую хотят купить, но не уверены в качестве.
— Я Катя, — сказала она. — Я знаю Яна.
Тина похолодела.
— Откуда?
— Мы были знакомы раньше. Давно.
— И что вам нужно?
— Ничего. Просто хотела посмотреть на вас.
— На меня?
— На ту, ради которой он отказался от всего.
Тина сжала ручку. Пальцы побелели.
— Он не отказывался от всего. Он выбрал меня.
— Одно и то же.
— Нет.
Катя усмехнулась. Заполнила анкету, положила ручку.
— Я приду завтра в семь, — сказала она. — Буду ждать.
Она повернулась и ушла. Тина осталась сидеть за стойкой, сжимая анкету в руке.
Вечером она рассказала Яну.
— Ко мне приходила женщина, — сказала она.
— Кто?
— Катя.
Ян замер. Поставил стакан с виски.
— Что она хотела?
— Посмотреть на меня.
— И что ты сказала?
— Ничего. Она сказала, что знает тебя. Давно.
— Было. Давно.
— Она была твоей девушкой?
— Да.
— Ты любил её?
— Не помню.
— Не ври.
— Не люблю врать.
— Тогда скажи правду.
Он посмотрел на неё. Долго.
— Это было до тебя, — сказал он. — До всего. Она ушла. Я остался. Всё.
— Она хочет вернуться?
— Не знаю.
— Ты хочешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что есть ты.
Тина молчала. Смотрела на него. На его глаза, на его руки, на его губы.
— Не ходи больше в тот клуб, — сказал он.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы ты видела её.
— Ты боишься?
— Я боюсь за тебя.
— Не надо. Я сильная.
— Знаю. Но я всё равно боюсь.
Он обнял её. Тина прижалась к нему.
— Я не уйду, — сказала она.
— Знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
Он поцеловал её в макушку.
Тина закрыла глаза.
Всё будет хорошо.
Глава 63. Тина — прошлое. Как она чуть не бросила эскорт
Это случилось через два года после того, как она начала работать в агентстве.
Тина уже была лучшей. Зинаида говорила: «Тебя заказывают за месяц. Ты — бриллиант». Клиенты дарили цветы, бриллианты, приглашали в путешествия. Тина отказывала. У неё была цель — накопить, чтобы мать больше никогда не нуждалась. Чтобы счета за лечение не съедали последние деньги. Чтобы можно было дышать спокойно.
Она сидела в своей квартире — маленькой, однокомнатной, на окраине. Квартиру снимало агентство, хорошую, дорогую, с евроремонтом и новой мебелью. Тина не выбирала. Зинаида сказала: «Будешь жить здесь, ближе к центру, чтобы клиентам было удобно». Тина согласилась. Не спорила. У неё не было сил спорить.
На столе лежал конверт с деньгами. Десять миллионов. Плата за ту ночь, когда клиент избил её, а она убежала босиком по мокрой траве, не оглядываясь, не веря, что жива. Десять миллионов. Мать могла жить на эти деньги два года. Лекарства, врачи, реабилитация. Спокойная старость.
Тина смотрела на конверт и не чувствовала ничего. Пустота.
Она встала, подошла к шкафу, достала чемодан. Маленький, чёрный, потёртый. Открыла, положила на пол. Начала складывать вещи — джинсы, футболки, свитера. Не много. У неё никогда не было много вещей.
Она не знала, куда поедет. Не знала, что будет делать. Не знала, как объяснит матери, почему уволилась из ресторана. Но знала одно — больше не может. Не может улыбаться чужим мужчинам, терпеть чужие
