«Я просто твой сын».
Отец умер через год. Цирроз печени. Ян не приехал на похороны. Не пожалел.
Теперь, сидя в пентхаусе, глядя на Тину, которая спала рядом, Ян вспоминал ту ночь. Семь лет. Пол. Кровь. Мать.
Он не хотел, чтобы его дети жили так. Не хотел, чтобы Тина боялась. Не хотел, чтобы кто-то поднимал руку на тех, кого он любит.
— О чём думаешь? — спросила Тина, не открывая глаз.
— О прошлом.
— Не надо о нём.
— Надо. Чтобы не забыть.
— Что не забыть?
— Откуда я пришёл.
— А откуда ты пришёл?
— Из грязи.
— А теперь?
— Теперь у меня есть ты.
Она открыла глаза, посмотрела на него.
— Ты боишься, что вернёшься туда?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не один.
Она обняла его, прижалась к груди.
— Ты не один, Ян. Никогда.
Он поцеловал её в макушку.
— Знаю.
За окном светало. Ночной город уступал место утру. А они лежали, обнявшись, и не спали.
Прошлое ушло. Осталось только настоящее.
И оно было прекрасным.
Глава 68. Тина
Она узнала об этом утром. Обычным утром, когда солнце только начинало подниматься над городом, окрашивая небо в розовый и золотой, а в пентхаусе было тихо — только холодильник гудел на кухне и где-то далеко внизу сигналила машина.
Тина стояла в ванной, сжимала в руках тест, смотрела на две полоски. Две. Чёткие, яркие, без сомнений. Её сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, на глаза наворачивались слёзы. Она не знала, плакать ей или смеяться. Или кричать от радости.
— Тина? — голос Яна из спальни. — Ты где?
— Здесь, — сказала она. Голос дрожал.
— Ты чего?
Он вошёл в ванную. Сонный, взъерошенный, в одних боксерах. Светлые волосы торчали в разные стороны, глаза щурились от яркого света. Он посмотрел на неё, потом на тест в её руках. Замер.
— Это? — спросил он.
— Да.
— Ты беременна?
— Да.
Он смотрел на неё. Долго. Так долго, что Тина начала бояться. Может, он не хотел детей? Может, это слишком рано? Может, он злится?
— Ян, — сказала она. — Ты чего молчишь?
— Я… — он не договорил. Сделал шаг вперёд, взял её за руки, притянул к себе. Обнял. Крепко, сильно, почти до боли. — Ты беременна, — сказал он. Не вопрос — утверждение.
— Да.
— Моим ребёнком?
— Твоим.
Он отстранился, посмотрел на неё. В его глазах не было злости, не было страха, не было сомнений. Была радость. Чистая, настоящая, такая, которую она видела только раз — когда он сказал «я люблю тебя».
— Я буду отцом, — сказал он.
— Ты будешь отцом.
— Ты будешь матерью.
— Я буду матерью.
Он поцеловал её. Нежно, трепетно, как будто боялся сломать. Как будто она была сделана из хрусталя. Как будто она была самым дорогим, что у него есть.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю.
— Я люблю тебя, — повторил он. — И нашего ребёнка.
Тина заплакала. От счастья, от облегчения, от того, что всё наконец стало хорошо.
Они не вышли из спальни до обеда.
Ян закрыл дверь, задернул шторы, зажёг свечи — те самые, что остались после свадьбы. Белые, тонкие, с запахом ванили. Поставил на тумбочку, на подоконник, на комод. В комнате стало тепло, уютно, почти сказочно.
— Раздевайся, — сказал он.
— Помоги.
Он подошёл, начал расстёгивать пуговицы её блузки — медленно, одну за другой, касаясь кожи кончиками пальцев. Тина вздрагивала от каждого прикосновения. Он снял блузку, бросил на пол. Расстегнул джинсы, стянул вместе с трусами — медленно, проводя тканью по её ногам, по бёдрам, по коленям. Тина осталась в одном кружевном бюстгальтере.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты уже говорил.
— Повторю.
Он расстегнул бюстгальтер одной рукой. Ткань упала на пол. Тина стояла перед ним голая — не дрожала, не прикрывалась. Ждала.
Ян разделся сам. Не спеша, не сводя с неё глаз. Снял футболку — открылся торс, татуировка на руке, шрамы на груди. Расстегнул джинсы, стянул боксеры. Его член был уже твёрдым, стоял почти вертикально, головка блестела в свете свечей.
— Ложись, — сказал он.
— На спину?
— На спину.
Она легла на спину. Простыни были прохладными — свежими, пахнущими лавандой и чем-то нейтральным, чистым. Ян лёг рядом, повернулся на бок, провёл рукой по её животу — от груди до лобка, медленно, кончиками пальцев, едва касаясь.
— Здесь наш ребёнок, — сказал он.
— Ещё маленький.
— Но уже есть.
— Уже есть.
Он наклонился, поцеловал её живот. Нежно, почти благоговейно. Губами — мягко, как будто целовал самое дорогое.
— Здравствуй, — сказал он. — Я твой папа.
Тина заплакала снова. Он поднял голову, вытер её слёзы.
— Не плачь, — сказал он.
— Я не могу.
— Можешь.
— Это слёзы счастья.
— Тогда плачь.
Он поцеловал её. Долго, глубоко, не торопясь. Тина ответила, обвила руками его шею, прижалась всем телом.
— Я хочу тебя, — сказал он.
— Я твоя.
— Нежно?
— Нежно.
Он начал целовать её. Губы — сначала верхнюю, потом нижнюю. Подбородок, шею, яремную ямку. Ключицы — сначала левую, потом правую. Грудь — вокруг сосков, не касаясь, дразня, обводя языком круги.
— Ян…
— Что?
— Не останавливайся.
— Не остановлюсь.
Он взял сосок в рот — нежно, ласково, как будто пробовал на вкус. Тина выгнулась, застонала. Он перешёл на второй сосок — та же ласка, та же нежность. Она вцепилась в его плечи, притянула ближе.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я знаю.
Он спустился ниже — по животу, по лобку, по внутренней стороне бёдер. Целовал каждый сантиметр её кожи, каждую родинку, каждый шрам. Тина сходила с ума от этой нежности.
— Раздвинь ноги, — сказал он.
Она раздвинула.
Он лёг между её ног, поцеловал лобок — нежно, почти благоговейно. Потом ниже — провёл языком по влажным складкам, собирая её вкус, её запах, её желание.
— Ян…
— Что?
— Я не выдержу.
— Выдержишь.
Он работал языком — медленно, ритмично, настойчиво. Тина сжимала простыни, кусала губы, стонала, кричала, теряла голос. Она кончила — первый раз, от его языка, от его губ, от того, как он ласкал её клитор круговыми движениями, то ускоряясь, то замедляясь.
— Ещё? — спросил он.
— Да, — прошептала она.
Он не остановился. Продолжал — языком, губами, пальцами. Два пальца вошли внутрь — медленно, глубоко, влажно. Она была мокрой, готовой, открытой. Он двигал ими, массировал изнутри, большой палец ласкал клитор. Тина кончила второй раз — волна накрыла её с головой, судорога, крик, слёзы на глазах.
— Ещё? — спросил он.
— Не могу, — прошептала она.
— Можешь.
Он вынул пальцы, поднялся, встал на колени между её ног. Приставил головку ко входу. Не вошёл
