в неё. Медленно, плавно, без спешки. Тина закрыла глаза, отдалась движениям. Потерялась в них. В его дыхании, в его руках, в его глазах.
— Смотри на меня, — сказал он.
Она открыла глаза. Он нависал над ней — красивый, сильный, её.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
Она кончила. Тихо, без крика, просто отдавшись волне, которая подхватила её и понесла. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к себе.
Они лежали, обнявшись, тяжело дышали. Тина чувствовала его вес — горячий, тяжёлый, настоящий.
— Ты меня раздавишь, — сказала она.
— Не раздавлю.
— Ты сегодня нежный.
— Ты сегодня красивая.
— Ты уже говорил.
— Повторю.
Она улыбнулась. Закрыла глаза.
За окном горел город. В комнате было тихо. Только их дыхание. Только его сердце, которое билось ровно и спокойно.
Она не знала, что через две недели он выгонит её. Что она потеряет его на год. Что вернётся с новым заказом. Что они будут бороться, любить, ненавидеть, прощать.
Сейчас — сейчас был только он. И она. И танец, который она запомнила навсегда.
Глава 70. Тина
Восьмой месяц беременности был самым трудным и самым прекрасным временем в её жизни.
Живот стал большим, круглым, тяжёлым. Тина смотрела на себя в зеркало и не узнавала — новая форма, новая походка, новая улыбка. Ян говорил: «Ты красивее, чем когда-либо». Она не верила, но он смотрел на неё так, что хотелось верить.
Она уже не работала. Ян настоял: «Сиди дома, отдыхай, не рискуй». Она не спорила. Ей нравилось, когда он заботился. Нравилось, когда он приносил завтрак в постель, когда гладил её живот, когда шептал что-то ребёнку, когда уходил на работу, а она оставалась одна в тихом пентхаусе, пила зелёный чай и читала книги о родах.
Она боялась. Не боли — неизвестности. Что будет с ребёнком? С ней? С ними? Ян говорил: «Всё будет хорошо». Она верила. Почти.
В тот вечер он вернулся рано.
Тина сидела в гостиной на диване, смотрела телевизор — какой-то старый фильм, который не приносил ни радости, ни грусти. Живот урчал, ребёнок пинался, ноги отекали. Она устала. Но была счастлива.
— Ты чего не спишь? — спросил Ян, входя.
— Не хочется.
— Устала?
— Немного.
— Ложись.
— Не хочу.
Он сел рядом, положил руку на её живот.
— Как он там?
— Пинается.
— Сильно?
— Нормально.
— Боится?
— Кого?
— Меня.
— Нет. Он тебя любит.
Ян улыбнулся. Редко, но когда улыбался — становился другим. Мягче, теплее, человечнее.
— А ты?
— Я люблю. Обоих.
Он наклонился, поцеловал её в живот.
— Спи спокойно, сын.
— А если дочка?
— Дочка — тоже сын.
Тина рассмеялась.
— Ты глупый.
— Я знаю.
Она взяла его за руку, прижала к своей груди.
— Ян.
— Мм?
— Я хочу тебя.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Ты уверена?
— Уверена.
Он помог ей встать, повёл в спальню.
В спальне было тихо, темно, только ночник горел на тумбочке. Ян зажёг свечи — те самые, что остались после свадьбы. Белые, тонкие, с запахом ванили. Поставил на тумбочку, на подоконник, на комод. В комнате стало тепло, уютно, почти сказочно.
— Раздевайся, — сказал он.
— Помоги.
Он помог. Медленно, осторожно, как будто она была сделана из хрусталя. Снял с неё футболку — его, белую, огромную. Снял трусы — маленькие, чёрные, кружевные, которые едва держались на бёдрах. Тина стояла перед ним голая, с большим животом, с тяжёлой грудью, с округлившимися бёдрами.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты уже говорил.
— Повторю.
Он разделся сам. Не спеша, не сводя с неё глаз. Снял футболку — открылся торс, татуировка на руке, шрамы на груди. Расстегнул джинсы, стянул боксеры. Его член был уже твёрдым, стоял почти вертикально, головка блестела в свете свечей.
— Ложись, — сказал он.
— На спину?
— На бок.
Она легла на бок. Ян лёг сзади, обнял, прижался к её спине. Провёл рукой по животу — медленно, нежно, кончиками пальцев.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо.
— Не больно?
— Нет.
— Если что — скажи.
— Скажу.
Он поцеловал её в плечо, в шею, в затылок. Медленно, нежно, как будто боялся сломать. Тина закрыла глаза, отдалась его ласкам.
Он провёл рукой по её груди — тяжёлой, налитой, чувствительной. Пальцы скользнули по соску — он затвердел сразу. Тина вздохнула.
— Хорошо? — спросил он.
— Да.
Он сжал сосок, покрутил, отпустил. Тина выгнулась.
— Ян…
— Что?
— Не останавливайся.
— Не остановлюсь.
Он спустился ниже — по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног. Целовал каждый сантиметр её кожи, каждую родинку, каждый шрам.
— Раздвинь ноги, — сказал он.
Она раздвинула.
Он провёл рукой между её ног — влажно, горячо, готово. Пальцы скользнули внутрь — медленно, глубоко, осторожно. Тина застонала.
— Не торопись, — сказал он.
— Я не могу ждать.
— Можешь.
Он двигал пальцами медленно, ритмично, массировал изнутри. Большой палец ласкал клитор — круговыми движениями, с нажимом, то ускоряясь, то замедляясь. Тина кончила быстро — волна накрыла её с головой, судорога, крик, слёзы на глазах.
— Ещё? — спросил он.
— Да, — прошептала она.
Он вынул пальцы, приподнял её ногу, вошёл сзади. Медленно, осторожно, чтобы не навредить ребёнку. Тина чувствовала его — глубоко, наполненно, горячо.
— Двигайся, — попросила она.
— Не торопись.
— Пожалуйста.
Он начал двигаться — медленно, плавно, выходя почти полностью и снова погружаясь. Тина сходила с ума от этой медленности. Но не хотела быстрее. Хотела, чтобы это длилось вечно.
— Смотри на меня, — сказал он.
Она повернула голову. Он смотрел на неё — в глаза, в душу, в самое сердце.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— А ты?
— Я тоже. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.
Она заплакала. Не от боли — от счастья. Он поцеловал её слёзы.
— Не плачь, — сказал он.
— Я не могу.
— Можешь.
Он двигался медленно, ритмично, глубоко. Тина закрыла глаза, отдалась движениям, потерялась в них. Она чувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своих бёдрах, его член внутри себя. Она была наполнена. Полностью. Без остатка.
Она кончила второй раз — тихо, без крика, просто отдавшись волне, которая подхватила её и понесла. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к себе.
Они лежали, обнявшись, тяжело дышали. Тина чувствовала его тепло, его дыхание, его сердце.
— Ты не уйдёшь? — спросила она.
— Никогда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Тина закрыла глаза.
Ребёнок пинался. Ян гладил живот.
— Спи, — сказал он.
— Не хочу.
— Тогда лежи.
— Ян.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
— За всё.
Он поцеловал её в макушку.
— Спи.
Тина уснула. Ян не спал. Смотрел на неё, на её живот, на свои руки, которые лежали на
