нём.
Думал о будущем.
Она улыбалась во сне.
Глава 71. Тина — прошлое. Как Ян показал ей татуировку
Это случилось через месяц после того, как она переехала к нему.
Они лежали в постели. Ночь. Тишина. Только их дыхание и редкие звуки города за окном. Тина не спала — смотрела на его руку, которая лежала на подушке. Правую. Ту, с татуировкой.
Она видела её раньше, конечно. Много раз. Но никогда не спрашивала. Боялась. Чувствовала, что за этим рисунком — боль. Женское лицо, свёрнутое в орнамент из колючей проволоки. Красиво. Страшно. Таинственно.
— Ян, — прошептала она.
— Мм? — не открывая глаз.
— Ты спишь?
— Нет.
— Можно спросить?
— Спрашивай.
Она провела пальцем по татуировке — по щеке нарисованной женщины, по её губам, по колючей проволоке, которая обвивала портрет.
— Кто это?
Ян открыл глаза. Посмотрел на свою руку, потом на неё.
— Моя мать, — сказал он.
Тина замерла.
— Твоя мать?
— Да.
— Она… — Тина не знала, как спросить.
— Умерла, — сказал Ян. — Пять лет назад. Рак.
— Мне жаль.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что жалость не помогает.
Он сел на кровати, включил ночник. Свет ударил в глаза — Тина зажмурилась, потом открыла.
Ян смотрел на свою руку. На портрет матери. На колючую проволоку.
— Она была красивой, — сказал он. — Не такой, как на тату. Живой. Весёлой. Она улыбалась. Всегда. Даже когда было больно. Даже когда отец бил.
— Отец бил?
— Да.
— Тебя?
— Её. Меня — иногда.
Тина села рядом, взяла его за руку.
— Расскажи, — сказала она.
— Зачем?
— Чтобы я знала.
— Что знать?
— Кто ты. Откуда пришёл. Почему стал таким.
— Каким?
— Закрытым. Сильным. Одиноким.
Ян молчал. Долго. Тина не торопила.
— Он пил, — сказал он наконец. — Каждый день. Возвращался пьяный, кричал, бил. Мать терпела. Ради меня. Она говорила: «Ты должен вырваться. Ты умнее их всех. Ты сможешь».
— И ты вырвался.
— Я убежал. В шестнадцать. Оставил её.
— Ты не оставил. Ты спас себя.
— А её?
— Она хотела, чтобы ты спас себя.
Ян посмотрел на неё. В его глазах была боль.
— Она умерла одна. В больнице. Я не приехал.
— Почему?
— Не смог. Боялся.
— Чего?
— Что увижу её слабой. Что не выдержу. Что сломаюсь.
Тина обняла его, прижалась к груди. Он не ответил — не оттолкнул, не обнял. Просто сидел, смотрел на свою руку.
— Я сделал тату через месяц после её смерти, — сказал он. — Пришёл в салон, показал фото. Сказал: «Сделайте портрет». Мастер спросил: «Почему проволока?» Я сказал: «Потому что любовь к матери — это боль. Которая не проходит».
— Ты любил её?
— Да.
— И сейчас любишь?
— Всегда буду.
Тина поцеловала татуировку. Нежно, почти благоговейно. Провела губами по лицу нарисованной женщины, по её щеке, по её лбу.
— Она была бы рада за тебя, — сказала Тина.
— Почему?
— Потому что ты не один.
— Я знаю.
Он обнял её. Крепко, сильно, как будто боялся, что она исчезнет.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что ты есть.
— Я всегда есть.
— Не уходи.
— Не уйду.
Они лежали в темноте, обнявшись, и не спали. Тина гладила его руку, его татуировку, его боль.
— Ян, — сказала она.
— Что?
— Ты когда-нибудь простил отца?
— Нет.
— А мать?
— За что?
— За то, что не ушла.
— Она не могла.
— Могла. Но не захотела.
— Она боялась.
— Я знаю.
Тина помолчала.
— Я тоже боялась, — сказала она. — Долго. Всегда. Но перестала.
— Почему?
— Потому что встретила тебя.
Он поцеловал её в макушку.
— Спи, — сказал он.
— Не хочу.
— Тогда лежи.
Тина закрыла глаза. Чувствовала его дыхание, его тепло, его сердце.
— Ян.
— Мм?
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Скажи, что ты тоже.
— Я люблю тебя, Тина.
Она улыбнулась в темноте.
За окном светало.
Глава 72. Тина
Роды начались в три часа ночи.
Тина проснулась от того, что живот скрутило резкой, тянущей болью. Она лежала в темноте, сжимала простыни, пыталась дышать — как учили на курсах. Рядом спал Ян, ровно дыша, не подозревая, что через несколько минут его жизнь изменится навсегда.
— Ян, — позвала она тихо.
Он не проснулся.
— Ян, — громче.
Он открыл глаза. Посмотрел на неё — сонный, взъерошенный, с тенью от щетины на лице.
— Что случилось?
— Кажется, начинается.
Он сел мгновенно. Включил ночник. Посмотрел на её лицо — бледное, напряжённое, с капельками пота на лбу.
— Схватки?
— Да.
— Часто?
— Не знаю. Первая.
— Считай. Я звоню врачу.
Он схватил телефон, набрал номер. Тина слышала его голос — спокойный, чёткий, как на деловой встрече. Но его руки дрожали. Она видела.
— Врач едет, — сказал он. — Скорая тоже будет.
— Я боюсь, — сказала Тина.
— Не бойся. Я здесь.
Он сел рядом, взял её за руку. Сжал.
— Дыши, — сказал он. — Как учили.
— Я помню.
— Дыши.
Тина дышала. Схватки накатывали волнами — больно, тяжело, но терпимо. Ян смотрел на часы, считал интервалы, говорил: «Хорошо. Так держать». Его голос был ровным, но в глазах — страх.
— Ты боишься? — спросила Тина.
— Да.
— Чего?
— Что с тобой что-то случится.
— Не случится.
— Откуда знаешь?
— Потому что я сильная.
Он усмехнулся. Напряжённо.
— Ты самая сильная женщина, которую я знаю.
— Ты мало знаешь женщин.
— Мне хватило одной.
Скорая приехала через двадцать минут.
Врач — молодой, в очках, с усталыми глазами — осмотрел Тину, сказал: «Роды стремительные. Едем в больницу. Не откладываем».
Ян поехал с ней. В машине скорой сидел на корточках, держал её за руку, вытирал пот со лба.
— Ты как? — спрашивал каждые пять минут.
— Терпимо, — отвечала Тина.
— Врёшь.
— Немного.
— Я рядом.
— Знаю.
В роддоме её сразу забрали в предродовую палату.
Яна не пускали. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, смотрел на дверь, за которой исчезла Тина. Рядом сидела мать — она приехала на такси, узнав от Яна. Глеб привёз её.
— Не переживай, — сказала мать. — С ней всё будет хорошо.
— Откуда знаешь?
— Я через это прошла. Тоже боялась. Всё обошлось.
— А если нет?
— Не говори так.
Ян замолчал. Смотрел на дверь. Ждал.
Тина кричала.
Не от боли — от напряжения. Врач говорил: «Тужьтесь! Сильнее! Ещё!» Она тужилась, сжимала поручни кровати, теряла силы, но не сдавалась.
— Ещё чуть-чуть! — кричал врач.
Тина собрала остатки сил. И вдруг — тишина. А потом крик. Тонкий, пронзительный, прекрасный.
— Девочка, — сказала врач. — Здоровая. Красивая.
Тина плакала. От счастья, от облегчения, от того, что всё закончилось.
— Покажите, — прошептала она.
Врач положил малышку ей на грудь. Маленькая, красная, сморщенная, с тёмными волосами и голубыми глазами
