class="p1">Чуть поодаль, за низкой металлической оградой, среди разросшихся кустов и высокой травы, сидел на корточках какой-то мужик. Одет он был в рваную кофту и грязные штаны, спущенные до колен. Рядом валялись два мусорных пакета, доверху набитые пустыми пластиковыми бутылками. Лицо было не разглядеть, но поза не оставляла сомнений.
Мужик сидел, оголив задницу, и, судя по характерным движениям, справлял большую нужду прямо на землю, под кусты, никого не стесняясь.
Игорь замер на секунду, потом дёрнулся, словно его ударило током, и быстро отвернулся к другому окну. Внутри всё перевернулось — то ли от отвращения, то ли от внезапного ощущения, что этот мужик в кустах, с голой жопой и пакетами бутылок, сейчас выглядит более свободным, чем он сам.
Вид полицейских, сидящих спереди и сбоку, тоже удручал. Их спокойные, равнодушные лица, профессиональная скука во взглядах — всё это давило не меньше, чем холодная сталь наручников, которых пока не надели, но угроза которых висела в воздухе.
Игорь на миг закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова посмотрел в окно.
Бомж на обочине кое-как сорвал несколько листьев, торопливо вытерся, потом сорвал ещё один. Но, видно, равновесие потерял — пошатнулся, взмахнул руками и, не удержавшись, плюхнулся прямо в кучу, которую сам только что и оставил. Грязные пакеты с бутылками разлетелись в стороны, кофта задралась, открывая бледную спину. Бомж вытянул руки и начал что-то кричать — глухо, неразборчиво, но явно очень выразительно.
В следующую секунду машина тронулась, оставляя эту картину позади.
«Блин, а что за дерьмо-то, ну реально, — подумал он. — Они ведь сказали — уголовное дело заведено. Это же не просто так. Не шутки. И что мне теперь? Адвоката искать? Получается, надо».
Он перевёл взгляд на Семён Семёныча, тот сидел с каменным лицом, но пальцы его, лежащие на коленях, мелко подрагивали. Игорь подумал, что они оба сейчас выглядят не намного лучше того бомжа в кустах, разве что одеты получше.
Машина ехала дальше, и вскоре за окном тянулись уже незнакомые, мрачноватые улицы, и впереди показалось серое здание — отделение, куда их везли.
Здание было типовым — панельная коробка советской постройки, облицованная белой плиткой, которая теперь местами облупилась, открывая тёмные проплешины. Над входом висела вывеска с гербом и буквами. Рядом с дверью был стенд с номерами телефонов и графиком приёма граждан. Окна первого этажа были закрыты решётками.
Водитель заглушил двигатель, и Кравцов, сидевший на переднем пассажирском, вышел первым — открыл дверь, огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли лишних глаз, и, кивнув своим, открыл дверь, где сидел Семён Семёныч.
— Выходите, — коротко бросил он.
Семён Семёныч, всё с тем же каменным лицом, выбрался из машины. Движения его были скованными, будто каждое движение давалось с трудом.
Он поправил пиджак, одёрнул его, но делал это уже не с той деловой уверенностью, а скорее по инерции.
За ним вышел Соколов, а потом Игорь. Ноги его были ватными, колени дрожали. Он ступил на серый, потрескавшийся асфальт и поднял глаза на здание. Внутри всё резко сжалось.
— Пройдёмте, — сказал Кравцов, жестом указывая на дверь.
Они двинулись к входу — Кравцов впереди, за ним Семён Семёныч, потом Игорь, а Соколов замыкал это шествие, держась чуть позади. Стеклянная дверь с едва заметными следами пальцев поддалась легко.
Внутри пахло казённой дезинфекцией, старой краской и чем-то ещё — то ли страхом, то ли безысходностью. Но само здание внутри оказалось вполне обычным — светлые стены, ровные полы, аккуратные таблички на дверях с номерами кабинетов и фамилиями.
В углу холла стоял кулер с водой, рядом — пластиковые стулья для посетителей. Обычное место, каких много. Ничего зловещего. Но давящее чувство от этого не становилось меньше.
Кравцов, оглядевшись, повернулся к ним:
— Игорь Семёнов — вы за мной. — он кивнул в сторону коридора налево. — А вы, Семён Семёныч, пройдёте с моим коллегой.
Соколов молча указал рукой в противоположную сторону.
Игорь кивнул, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он с отчаянием посмотрел на Семён Семёныча — тот стоял в двух шагах, поправляя очки привычным жестом. В глазах его читалась тревога, смешанная с попыткой сохранить достоинство.
Он тоже кивнул Игорю — коротко, едва заметно, будто хотел сказать: «Ничего, всё будет нормально».
Игорь хотел что-то спросить или хотя бы перекинуться парой слов перед тем, как их разведут по разным кабинетам. Но Кравцов уже взял его под локоть и мягко, но настойчиво повёл в левый коридор.
— Прошу, — сказал он, открывая одну из дверей.
Игорь шагнул внутрь, бросив последний взгляд на Семён Семёныча, тот уже скрывался в противоположном коридоре в сопровождении Соколова, и тут дверь закрылась.
Он обернулся, коридор оказался длинным и светлым — стены выкрашены в приятный бежевый цвет, пол застелен серым линолеумом без единого пятнышка. Лампы дневного света горели ровно, без мерцания. По стенам висели информационные стенды с номерами телефонов доверия и выдержками из Уголовно-процессуального кодекса.
Игорь машинально прочитал несколько строк, но смысл не доходил — мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Кравцов в это время уверенно вёл, не оглядываясь, через минуту он остановился у одной из дверей с табличкой «Следователь по особо важным делам майор юстиции Соболев И. В.» и открыл её, пропуская Игоря вперёд.
Кабинет оказался просторным, но без лишних деталей.
В углу стояла вешалка с плащом, на окнах — жалюзи, за которыми угадывался свет пасмурного дня. Письменный стол — массивный, деревянный, заваленный папками с делами. На столешнице — компьютер с двумя мониторами, клавиатура, стопка чистых листов, несколько ручек и кружка с недопитым чаем. Рядом с монитором стояла рамка с фотографией.
За столом сидел мужчина лет сорока — чуть полноватый, в белой рубашке с закатанными рукавами, без галстука. Волосы тёмные, коротко стриженные, лицо уставшее, но спокойное. Он поднял глаза на вошедших и отложил в сторону какую-то бумагу.
— Проходите, садитесь, — сказал он, кивнув на стул напротив.
В другом конце кабинета, за отдельным столом, сидел ещё один сотрудник — молодой парень лет двадцати пяти, в форме. Он что-то печатал на компьютере, иногда поглядывая на экран, и делал вид, что его присутствие — чистая формальность.
Игорь подошёл к столу, сел на указанный стул, а Кравцов остался стоять у двери, скрестив руки на груди.
Следователь взял ручку, открыл чистый лист и посмотрел на Игоря.
— Игорь Семёнов, верно? — спросил он официальным, но без давления голосом.
— Д-да, — ответил Игорь, чувствуя, как пересохло в горле.
Следователь кивнул, сделал пометку в своём блокноте и откинулся на
